Причина бессонных ночей
Шрифт:
— Ну..., — замялась я.
— Ты письмо брать будешь или нет? — на усталом вздохе напомнил о себе Калязин, а я наконец-то кивнула и выдернула из его рук черный конверт, прижимая тут же его к своей груди.
Что ж...
Если Тимофей преподавателей подкупает, чтобы со мной столкнуться и «поговорить», то неудивительно, что ему хватило ума и сообразительности на письмо сподобиться. Опять же, черный конверт. Розы. Валентинка.
Его стиль.
Но я же его такого и полюбила, верно?
—
— Лично от меня — не тупи.
И в тот же миг развернулся, а затем поспешно побежал вниз по лестнице, пока окончательно не скрылся с моих глаз. Спустя еще несколько секунд металлическая дверь подъезда хлопнула. А я сама на подкашивающихся ногах вернулась в квартиру.
Затем на каком-то автопилоте двинула на кухню. Поставила чайник, раскидала заварочные пакетики по двум пузатым кружкам и залила их кипятком.
Уселась за стол и покрутила в руках конверт.
Подняла глаза на Ритку, что все это время терпеливо переживала мои внутренние метания, и только после продолжительной немой паузы спросила:
— Ладно, почему не Летов?
— Тут как раз все понятно — потому что твой Исхаков ревнует тебя к нему. Что Захар на пейнтболе учудил, ты вспомни. Даже я напряглась, — пожала плечами Плаксина.
— Все равно...
— Да брось, Яна. Между вами с самого начала было все на грани трагикомедии.
— Думаешь? — прикусила я губу.
— Читай уже, глупая, — кивнула подруга на конверт в моей руке.
— Боюсь, — прошептала я.
— Чего, господи?
— Я просто так от всего этого устала, Рит. Ну, почему нельзя было самому написать мне в сети или в сообщении?
— И ты бы могла его снести к чертовой бабушке не читая. Зная тебя и твои закидоны, Тим именно этого и побоялся. А потому и пошел по такому сложному пути.
— Возможно, ты и права, но... Сам, чего не пришел?
— Ян, не гони. Ты его столько бортовала, что у парня просто перегорела проводка напрочь. Вот он и чудит. Ну, будь ты умнее!
— Ладно, — кивнула я и все-таки надорвала бумагу, а затем достала из конверта сложенный вдвое лист.
Развернула его.
Пробежалась по строчкам, написанным размашистым почерком Исхакова, и подавилась сердцем, которое сорвалось с цепи. Взбунтовалось. Взвыло, вынуждая меня к действию.
Бежать! Сейчас! К нему!
— Что там? — вытянув шею, спросила у меня Плаксина и пытаясь сунуть нос туда, куда не следовало.
Мое!
Слишком личное!
Сложила лист и прижала его к груди, а затем прикрыла глаза, испытывая такое головокружение, что казалось, еще немного и меня просто разорвет. От восторга. Надежды. И любви!
Боже...
А
«Ладно, Золотова, ладно, твоя взяла. Я больной ревнивый мудак. Довольна? И да, я тысячу раз не прав, но бегать за тобой я больше не буду. Писать, названивать, стучаться туда, где не открывают. Но вот тебе правда: я влюбился в тебя еще в первую нашу встречу. Увидел и вынесло. Если я тебе нужен, то ты знаешь, где находится моя квартира. А я буду ждать. Сегодня. Сейчас!
Нет? Ну, значит, переживу. И больше шагов на сближение не сделаю.
Тим».
И ниже приписка с адресом. Именно тем, где в темноте его спальни мне снесло крышу от его вкуса и запаха. Где сердце умерло, а затем забилось вновь, но теперь уже только для него одного.
— Что он хочет? — дернула меня за руку Плаксина, вырывая из сладкого ступора.
— Сделал первый шаг и теперь ждет от меня того же, — судорожно выдохнула я.
— Чего именно, господи?
— Чтобы я к нему пришла. Сама. Если он мне, конечно, нужен.
— А он тебе нужен, Яна?
Вопрос Риты оглушил, но я зажала рот ладонью. Да только все равно кивнула. Чего уже скрывать то, что всем давно понятно без лишних пояснений. Пропала Яна Золотова. Влюбилась. По уши!
— Ну, так и чего же ты ждешь? — недоуменно развела руками подруга, а я губу закусила и пожала плечами.
— Не знаю...
— Ты дура, блин? Он тебе в сердце стучит, а ты не открываешь опять? А потом что? Снова будешь плакаться, что к тебе не на той козе подъехали?
— В смысле? — охнула я. — Ты считаешь это романтичным поступком? Просто меня к себе выдернуть?
— А ты? Реально думаешь, что такому, как Исхаков, после всех твоих слов о нем на той вечеринке, легко было наступить себе на горло и сделать первое признание?
И я зависла. Смотрела на Риту и чувствовала, как медленно, но верно, кровь моя закипает жгучим нетерпением. И я вся плавиться начала, понимая, что это мой шанс на счастье. Возможно даже, что единственный.
И тут еще Плаксина щедро облила меня бензином так, что я тотчас вся вспыхнула ярким факелом.
— Если бы что-то подобное для меня сделал Летов, то я бы не задумывалась над тем, как и чем ему ответить, Яна. Потому что любовь не знает гордости. Ну, видимо, тебе важнее, чтобы Тим сначала перед тобой поунижался, прежде чем до него снизойти, да?
— Думаешь, надо ехать? — сорвалась я с места и заметалась по кухне.
— Конечно! — крикнула Ритка, а затем кинулась ко мне и обняла так крепко и так успокаивающе, что меня моментально попустило.
И вера в себя разгорелась как никогда.