Предел прочности

Королькова Наталья

Походив по квартире, мысли переключились на Татьяну. Женщину надо было дожать, только вот для этого мне был необходим номер ее мобильника. На моих губах заиграла коварная улыбка.

— Ира, что-то случилось? — Игнат ответил сразу же.

— Мне нужен номер телефона Татьяны.

— Зачем?

— За надом. С дочкой общаться хочешь? — надавила на самое больное.

— Хорошо, — произнес мужчина со вздохом. — Я-то думал, ты по мне соскучилась.

— Соскучилась, не сомневайся, — призналась, слыша горестное сопение.

— Записывай.

Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Не пожалеешь, — заверила Игната. — А вообще теперь уже поздно бояться.

Записав номер Татьяны, около десяти минут собиралась с мыслями, прежде чем ей позвонить. Игнат говорил, что дочкой его бывшая жена никогда не интересовалась и практически ей не занималась, а еще я собиралась воспользоваться ее жадностью. Настроившись на разговор, набрала номер Татьяны.

— Игнат это ты? — ответили мне после третьего гудка. Звонила я с городского, неудивительно, что Татьяна узнала номер.

— Нет, это не он, — попыталась придать голосу грубости.

— Зачем вы звоните? — интонации голоса у собеседницы повысились.

— Хочу кое-что уточнить. Официально вы опекун Софии?

— И что из того? — раздражение в голосе собеседницы меня несказанно порадовало, и я даже улыбнулась, благо Татьяна не могла видеть моей улыбки.

— Я разговаривала с адвокатом (это была явная ложь), — раз вы опекун ребенка, то и прописана она должна быть у вас.

— Ничего подобного, — взвизгнула женщина. — Тебе не удастся выписать Софию от отца.

— Кстати, насчет отцовства, это бы еще проверить надо. Вполне вероятно, что отцом девочки является кто-то другой, — сказала, как бы между прочим.

— Да как ты смеешь? — Прошипела Татьяна, после секундного замешательства.

— Смею, — ответила спокойно. — Экспертиза всякое может показать, но даже если все же выяснится, что отец девочки именно он, не рассчитывайте на большие алименты. С бухгалтером я уже обо всем договорилась, так что если соберешься подавать на алименты — я тоже перешла в общении на "ты". А что, ей можно, а мне нет? — Уверяю тебя, сумма будет минимальной, которая еще и после рождения наших деток уменьшится вдвое.

— Я этого так не оставлю.

— Чем ты не довольна? Сама утверждала, что ребенок твой, вот и воспитывай, а в нашу семью не лезь. И чтобы я отпрыска твоего рядом с собой не видела, — тон пришлось повысить. — Мне чужие дети не нужны.

— Да как ты… Да Игнат… Да дочь для него… — у собеседницы от моей наглости, даже слова закончились, но ничего, я все и по обрывкам фраз поняла.

— Теперь у него есть я, и я собой заполню все его свободное время и рабочее кстати, тоже. Думаю, что через пару месяцев он о Софии даже и не вспомнит.

— Стерва, — злобно прошипела Татьяна, и я даже ощутила, как с ее зубов капает яд.

— От стервы слышу, — не осталась в долгу. — Ты из Игната все деньги высосала, теперь я из-за тебя

на Мальдивы не попаду, хотя он же может взять кредит, — стала размышлять вслух. — Как это я сразу до этого не додумалась, тогда мне можно еще и машину купить.

— Ты, — раздалось убийственное.

— Прости, Татьяна, у меня появились срочные дела. Ах, да чуть не забыла, увижу рядом с собой, пожалеешь, что на свет родилась, а будешь выклянчивать из Игната деньги, то разоришься на пластических хирургах. Я не угрожаю, пока это всего лишь предупреждение.

Разговор с Татьяной, вопреки ожиданиям, отнял у меня много сил, которые требовалось восстановить, поэтому я отправилась на кухню с твердым намерением что-нибудь спечь.

Четыре часа спустя, услышала, как открывается входная дверь, выйдя в коридор, застыла на месте. Игнат пришел не один. Надо же, как Татьяна оперативно сработала.

— Привет, — десятисекундное замешательство прошло и, сделав несколько шагов, я протянула девочке руку. — Давай знакомиться, я — Ира.

— Софья, — крепко вцепившись в руку отца, девочка смотрела на меня исподлобья.

— Софья, ты голодная? Я тут пирожков напекла, ты с чем любишь? — Ища поддержки, девочка глянула на отца, а тот ей кивнул.

— Пахнет вкусно. — Игнат тоже нервничал.

— Так вы еще и с вещами, — я только сейчас заметила стоящую у ног директора сумку. Вот, казалось бы, что я такого сказала? А ведь оба сразу напряглись, словно боясь, что я их сейчас выгоню, — тут, как бы саму на улицу не вышвырнули.

— Софья, — девочка дернувшись, прижалась к отцу. — Я не кусаюсь, — присев, чтобы не нависать над ребенком, улыбнулась. — И я точно не питаюсь маленькими хорошенькими девочками. Так что меня нечего бояться.

— Я не маленькая, — заявил ребенок. — И не надо называть меня хорошенькой, потому что я некрасивая.

— Кто тебе сказал такую глупость?

— Мама, — опустив голову, призналась Софья.

— Мама? — Я готова была Татьяне за эти слова голову оторвать. Разве можно такое говорить ребенку?

— Да, — кивнула головой девочка.

— А скажи, мама у тебя красивая?

— Очень.

— А папа? — и мы с ней вместе посмотрели на Игната.

— Папа тоже красивый.

— В таком случае ты не можешь быть некрасивой. Мы тебе сделаем прическу, купим стильную одежду, и тебя в классе никто не узнает.

— Но мама…

— Красота в первую очередь идет изнутри, а ты изнутри вся светишься и сияешь, я это вижу.

— А почему я этого не вижу? — Повернувшись к зеркалу, Софья стала себя рассматривать.

— А потому что свое сияние увидеть крайне сложно, но его надо научиться ощущать. Хочешь, научу? — Девочка, немного подумав, кивнула.

— Отлично, только для этого надо будет немного поработать и ты должна быть готова к тому, что результат произойдет не сразу, придется чуть-чуть подождать.