Предел прочности

Королькова Наталья

— Мам, ты здесь? Ты меня слышишь?

— Слышу, доченька, слышу. Затею с твоими похоронами я, конечно же, не одобряю, но похоже, что по-другому тебе от Марата не отделаться. Ира я все поняла. Папу подготовлю, а ты не пропадай. Своим телефоном пока не пользуйся и вообще, тебе лучше его на работе оставить или же у Маши в квартире, я не исключаю возможности, что именно через него за тобой следили, так что на квартиру где решила отсидеться, его не бери. Ира, пожалей мои старые несчастные нервы и не забывай ежедневно, лучше всего вечером, часов в десять отзваниваться. Мне

все равно с какого именно номера ты будешь мне звонить, возьмешь у друзей, коллег или же купишь себе новый, но каждый день я должна знать что с тобой все в порядке. Что ты жива, здорова и что ты находишься на свободе, а не сидишь за решеткой, от этих новых русских ожидать можно всего что угодно.

— Мамочка, я все поняла и спасибо тебе за понимание. Спокойной ночи.

Отключившись, вернула подруге мобильный, после чего утерла с лица, выступившие в процессе разговора с матерью слезы. А ведь я не хотела ей ничего рассказывать.

— Ир, пойдем спать, — предложила Маша, протягивая мне руку и помогая подняться с пола. И вот когда я успела на него переползти?

— Пойдем, завтра у меня непростой день.

ГЛАВА 4

С самого раннего утра мной овладело нервное напряжение. Я даже полноценно позавтракать не смогла.

— Ира, так нельзя, расслабься, — встав сзади, Маша стала разминать мои плечи.

— Обязательно, но только после того, как все это останется в прошлом.

— Знаешь, что, давай-ка я загляну к тебе перед самым окончанием работы.

— Ты что? — я попыталась подняться, но Мария с силой надавив на плечи, вынудила меня сесть обратно.

— Вот вечно ты шумишь недослушав.

— Говори уж, — проворчала.

— Если я выйду из здания с той девушкой, которая будет тебя изображать, и мы с ней вместе зайдем в квартиру, шансы на то, что наша подмена не раскроется, значительно увеличатся.

— Думаешь?

— Уверена и знаешь, что, я тебя, пожалуй, еще и провожу, а то вдруг Марату взбредет в голову тебя похитить.

— Боюсь, что в этом случае, ты его не остановишь.

Настояв на своем, Мария не только проводила меня до работы, а сразу же пошла знакомиться с моим двойником. Надо ли говорить, что ни о какой работе речи быть не могло, я сидела, словно на иголках в ожидании того момента когда мне придется выйти из здания. И этот момент настал. Переодевшись в принесенные с собой шорты, и футболку и надев на голову парик и очки я, оставив в кабинете сумку, взять мне ее с собой не разрешили, вышла из здания.

Идти налегке без сумки было непривычно, а еще так и подмывало оглянуться и удостовериться в том, что меня никто не преследует. Следуя инструкции, которой меня сегодня с утра снабдили, отправилась к метро и, совершив несколько пересадок, вышла на нужной станции.

— Ну, наконец-то, — у выхода из метро меня поджидал Игнат Эдуардович. — Надо было вас Ирина Анатольевна каким-нибудь телефоном снабдить, а то я тут уже весь извелся и, дожидаясь вас такого уже себе надумать успел…

— Например то, что меня стукнули по голове, после чего связали и засунули в багажник?

— Что-то

в этом роде. Как все прошло?

— Кроме бешено колотящегося сердца и стука своих зубов, я ничего необычного не заметила.

— Ирина Анатольевна, для вас все самое страшное уже позади.

— Хочется в это верить.

Квартира Игната Эдуардовича оказалась самой обычной, ничего особенного: стол, диван, стулья, во всю длину комнаты стенка, посреди которой расположился плазменный телевизор, вот и все. Внимание привлекла фотография в рамочке.

— Это ваша дочка? — полюбопытствовала, подходя к фотографии.

— Да, Софья.

— Она живет с мамой?

— Совершенно верно, — Игнат Эдуардович кивнул головой, при этом в его глазах промелькнула тоска, похоже, дочь много для него значит.

— Скучаете?

— Ирина Анатольевна, я бы предпочел, чтобы она жила здесь со мной постоянно. — Подойдя, Игнат Эдуардович взял в руки рамку с фотографией.

— Вы же с ней видитесь? — Я могла понять грусть и тоску директора по дочери, а так же я понимала, что маленькие дети после развода, как правило, остаются жить с мамами, мужчинам же отводится роль воскресных пап.

— Не так часто, как хотелось бы. Татьяна, — моя бывшая жена, всячески противится нашим встречам, — Игнат Эдуардович поставил рамку с фотографией на прежнее место.

— Странно. Лично я считаю, не важно, что именно произошло между взрослыми, интересы ребенка из-за этого страдать не должны, а уж лишать возможности ребенку видеть отца это на грани абсурда.

— У каждого своя правда, — Игнат Эдуардович присел на краешек дивана. — Наверно я слишком сильно люблю дочь, и моя бывшая жена вовсю этим пользуется. Да что я все о себе, да о себе. Ирина Анатольевна, — поднявшись, директор остановился возле меня. — Вы моя гостья и мы с вами не на работе, предлагаю отбросить отчества и перейти на "ты". Как вы на это смотрите?

— Не знаю, — признаться я растерялась.

— Что именно не знаете? — в глазах директора появились смешинки.

— Не знаю, как я на это смотрю. С одной стороны я не против, а с другой стороны…

— А мы другую сторону рассматривать не будем. Так что, договорились. Ир, пойдем на кухню, буду с хозяйством знакомить. — Я от такого резкого перехода аж к полу приросла. На несколько секунд онемев и окаменев, только и могла, что хлопать глазами. — Ира, не надо так на меня смотреть, я не маньяк и разделывать тебя на кухне не собираюсь.

— Да кто же вас знает, — я немного отошла от первоначального шока.

— Ирочка, неужели я похож на кровожадного монстра.

Он надо мной издевался. Директор прекрасно видел мою реакцию на его столь быстрый переход от общения начальника с подчиненной, до дружественных, и специально перешел к уменьшительно-ласкательным. Интересно, как он отреагирует, если я его Игнатиком назову?

— Ира, а о чем вы думаете? — тихий шепот практически у самого уха, поднимаю от пола взгляд, и сердце замирает, пропуская несколько ударов. Игнат Эдуардович стоит близко, слишком близко. Я почувствовала исходящий от его тела жар.