Предел прочности

Королькова Наталья

Хотелось спросить, как долго продлится сказка, прежде чем она превратится в кошмар? Глядя в темно-карие глаза Марата, не могла понять — как за ангельской внешностью, может скрываться дьявол. А ведь он мне нравился.

— Признайся, ведь я тебе нравлюсь, — тихо произнес Марат, улыбаясь и ставя локти на стол.

— Ты мне нравился, разницу улавливаешь? — положив телефон на стол, кивком головы поблагодарила принесшего кофе официанта.

— Ты только позволь, я мигом разожгу потухший огонек который полыхал между нами, — Марат как всегда

был самонадеян и самоуверен.

— Если бы ты со мной не поступил так подло, все могло бы сложиться иначе. — Из груди вырвался судорожный вздох, а затем такой же выдох, которым я пыталась избавиться от сковавшего меня напряжения, а еще я чувствовала, как от чрезмерного волнения меня начинает трясти, слышала стук собственного сердца и чувствовала, как начинают замерзать и дрожать кончики пальцев, поэтому поспешила взять чашку с кофе.

— Ира, это был всего лишь розыгрыш и между прочим инициатором был не я, а Антон.

— Надо же, — бросила на Марата презрительный взгляд, — а он уверяет, что именно ты раз за разом придумывал задания для меня.

— Чтобы ты в магазине съела булочку, это была его идея, а так же то чтобы ты украла из магазина сырок, а потом и вещи вынесла, — прошипел Марат, слегка подавшись вперед.

— И эти задания были самые безобидные из тех, которые вы заставляли меня выполнить.

— Хочешь сказать, что Антошка у нас по сравнению со мной святой, — Марату принесли коньяк, и он на некоторое время замолчал, дожидаясь, когда официант отойдет от нас на значительное расстояние. Я за это время успела несколько глотков кофе сделать. — Может ты к нему еще и вернуться надумала?

— Нет, — качнув головой, стала рассматривать кофе. — С Антоном я рассталась в то самое утро, когда вы с ним инициировали его похищение. С тех пор он в моих глазах упал еще ниже. Так что к нему я точно не вернусь.

— А ко мне? — Оторвав взгляд от созерцания напитка, встретилась глазами с Маратом. А счастье было так возможно… Глядя в чистые и такие искренние глаза Марата, хотелось ему верить. Только вот теперь я знала истинную сущность сидящего напротив меня парня, а еще я не тот человек, который прощает подлость, да и на деньги я не падкая, поэтому здесь без вариантов.

— Ты мне казался принцем, — я смотрела в его глаза, держа обеими руками чашку с остывающим кофе. — Как же, ты помог мне угнать мотоцикл, а как впоследствии оказалось, он был твоим собственным. Я переживала, я мучилась, а ты мне ничего не сказал.

— И как бы это выглядело? — Допив содержимое своего бокала, Марат попросил добавки. — Розыгрыш был в самом разгаре.

— А с сумками? Меня же трясло. Ты же был рядом, ты же видел, как меня ломало, как я перешагивала через себя, чтобы пойти на очередное воровство и все по твоей прихоти.

— Палку-то не перегибай, — налет безразличия и вежливости слетел с Марата. — Тебя никто не просил возвращать сумки хозяевам. Напомнить тебе, чем все это закончилось?

— Антон сказал, что вторая жертва была

твоей подружкой и с радостью согласилась тебе помочь, а ее бабушка мастерски разыграла рыдающую старушку, ты тогда уже знал, что я попытаюсь вернуть сумку и я ее вернула.

— Антону следовало укоротить его длинный язык, раз он не умеет держать его за зубами.

— Антон оказался честнее.

— Не идеализируй своего бывшего дружка, это он предложил подкинуть тебе окровавленный палец и ухо, уж очень ему хотелось увидеть, как ты ребенка воруешь, а ты не стала, Ир, что совсем не жалко Антона было?

— Жалко, но еще больше детей, чья психика из-за вашей прихоти могла надломиться.

— Антошка был для тебя не чужим, а детей и их родителей ты не знала, почему выбор пал на них? Антон так тебя к тому времени достал, что ты решила пустить его на органы?

— Да как ты смеешь? — внутри закипела ненависть.

— Это как ты смеешь строить из себя незапачканную девицу и изображать из себя святую невинность, ты такая же, как все, а может даже и хуже, ты воровка.

— Воровкой мне пришлось стать по твоей милости, это ты заставлял меня воровать, — Захотелось приподняться и выцарапать наглые карие насмехающиеся глаза.

— А ты докажи. У меня-то в отличие от тебя диск есть, на котором зафиксированы все твои преступления, так что тебя посадят.

— Попрошу Антона выступить в мою защиту. Он покажет на суде, что машина, которую, между прочим, ты вроде как угнал, на самом деле принадлежит твоему другу и у тебя были от нее ключи.

— И что с того?

— Можно найти твоего друга, думаю, что это не сложно, номера машины я запомнила.

— У тебя ничего не выйдет, — Марат злился, сверля меня прищуром своих глаз.

— А вдруг мне повезет, и тогда ты пойдешь как угонщик, а я всего лишь как соучастница. Скажу в суде, что знать не знала, и ведать не ведала, что машина не твоя, скажу, что ты меня пригласил покататься, и я согласилась.

— А с ювелиркой что придумаешь? — Прошипел Марат.

— По словам Антона, она принадлежит твоему отцу, зашли мы туда с тобой, и заметь, выбежала я из ювелирного салона без украшений. На камере это хорошо видно.

— Ты могла сорвать колье с себя, когда выбегала.

— А потом вернуться и отдать его обратно продавщице?

— Ты же его не отдавала.

— Я его и не одевала, более того, я даже не прикасалась к нему, к тому же колье, про которое мы говорим эксклюзивное и оно существует в единственном экземпляре.

— К чему ты клонишь?

— Оно стоит баснословные деньги, и если бы его своровали, то об этом говорили бы в новостях, писали бы в газетах. Марат, — парень перешел в стадию холодного бешенства, в то время как я наоборот стала более спокойной. Мой соучастник наговорил уже достаточно, — колье выставлено в витрине магазина, а значит, никакой кражи не было. Здесь ты облажался, хотя идея раскрасить красной краской охранника меня впечатлила.