Предел Адаптации

Фрюс Иван

— Ну вот, уже лучше, — сказала, не выключая профессионального спокойствия. — Пульс снижается. Ты любишь, да, эффектные появления? То из-под плиты вылез, то на нас с хрипом вываливаешься.

— А… — попытался спросить он, но язык был ватным, как будто его всю ночь жевали.

— А поговорить успеем, — отрезала она мягко. — У тебя тут целый фан-клуб из своих в коридоре, но я их пока не пускаю. Сначала убедимся, что ты не развалишься от первого же матюка Панфёрова.

«Живой», — устало отметила

Эйда внутри. Тон у неё был по-прежнему сухой, но на фоне недавнего ада это звучало почти как комплимент.

Когда зрение немного прояснилось, он наконец смог внятно рассмотреть палату.

Не та казарменная лежка, что показывали в старых фильмах, а тесное помещение на шесть коек, заставленное техникой.

У каждой — монитор, автоинфузор, стойка с пакетами. По полу — проводка, аккуратно собранная жгутами.

И — медбот.

Металлическая конструкция на низкой гусеничной платформе, с двумя манипуляторами и блоком сканеров вместо головы. В центре — зелёное кольцо, которое мягко светилось, пока бот стоял, задумчиво повернув «лицо» в сторону соседа.

— Пациент 3, показатели стабильны, — произнёс он ровным, синтезированным голосом. — Рекомендуется уменьшение дозы анальгетиков на семь процентов.

— Рекомендуется тебе заткнуться, — процедил пациент номер три, мужик лет сорока с перевязанной грудью и мешками под глазами. — Семь процентов он мне уменьшит… Ты мне в прошлый раз уменьшил, я потом полчаса зубами в потолок цеплялся.

— Ваш субъективный отчёт принят к сведению, — вежливо ответил бот. — Коррекция алгоритма невозможна без подтверждения врача.

— Вот и иди к врачу, умник.

Медсестра устало фыркнула:

— Горелов, не флиртуйте с техникой. Он всё равно вам откажет.

— Да я так, для поддержания отношений, — сержант Горелов повернул голову к Артёму. — Ох, наш герой проснулся. Здорово, Лазарев. Точнее, пока ещё не здорово, но план такой.

Голос у него был хриплым, но живым. На тумбочке возле его койки — сложенная вчетверо книжка с обложкой старого фантаста, сверху — пустой одноразовый стакан.

— Мы знакомы? — прохрипел Артём.

— К сожалению, да, — ответил тот. — Мы вместе в вертолёте лежали, я был тем симпатичным трупом справа. Ты был симпатичным трупом слева. Потом оказалось, что мы оба не трупы. Совпадение? Не думаю.

Медсестра закатила глаза.

— Горелов, если вы не перестанете представляться трупом, я вас реально успокою дозой.

— Видишь? — сержант кивнул в её сторону. — Добро пожаловать в наш санаторий смертников.

Сколько времени прошло с удара «иглы», он понять не мог. Часы в палате стояли, как назло, прямо у него за спиной.

Эйда подсказала:

С момента травмы до текущего пробуждения — сорок один час, тридцать четыре

минуты.

«Двое суток почти», — удивился он. «И я всё это время был овощем?»

Чередование фаз сна, медикаментозного торможения и кратких пробуждений, пояснила она. Сознание не фиксировало эпизоды из-за общего состояния.

К нему подошёл врач — тот самый, что ругался в медкапсуле.

— Ну что, Лазарев, — он посмотрел на планшет, потом на пациента. — Поздравляю, вы у нас официально рекордсмен по количеству переломов, с которыми человек ещё продолжает хамить.

— Я ещё не хамил, — возмутился Артём.

— Предвосхищаю, — сухо ответил врач. — Как себя чувствуете по десятибалльной шкале? Где десять — идеально, ноль — вы уже на том свете.

— Сложно, — хрипло сказал Артём. — Тройка с плюсом. С поправкой на то, что я вообще жив.

— Честно, — кивнул врач. — По моим данным вы должны были даже до тройки не дотянуть.

Он ткнул стилусом по экрану.

— У вас были множественные переломы таза, бедренных костей, рёбер, повреждение лёгкого, внутренняя кровопотеря. Человек с таким набором обычно приезжает к нам уже прохладным. А вы — нет. Регенерация у вас как у ящерицы под допингом.

«Ящерица под допингом — новый статус», — пробормотал Артём мысленно.

— Это хорошо? — спросил он вслух.

— Для вас — да, — ответил врач. — Для науки — любопытно. Для меня — лишние бумаги.

Он чуть улыбнулся.

— Мы вас сейчас будем наблюдать не только как пациента, но и как интересный случай. Радуйтесь, у вас появился шанс попасть в учебники. Правда, не факт, что в раздел «живых».

— Воодушевили, — прохрипел Артём.

Врач, в отличие от шуток, оставался собранным.

— Смотрите. Если резко почувствуете, что не хватает воздуха, в глазах темнеет, или ноги вообще перестали чувствовать — сразу звоним. Вопросы есть?

— Рота, — выдавил Артём. — Мои… Как они?

Врач помолчал секунду.

— Так. Большинство — отделение № 3, травматология. Несколько человек — реанимация, но по ним пока прогресс есть. Двоих… — он чуть отвёл взгляд, — двоих не довезли.

Лицо Дроздова всплыло перед глазами само, с той дурацкой улыбкой, когда он в VR с мостика падал.

— Кто? — спросил он.

— Один из роты Сазонова, которого вам и так уже назовут, даже если я промолчу, — врач вздохнул. — А второго ты не знал, он только недавно к вам попал.

Он смотрел прямо.

— Ты можешь говорить об этом позже. Сейчас тебе важнее не сорваться на старте. Вы ещё отобьёшься от чувства вины, обещаю. Тут все этим болеют.

Горелов от соседней койки хмыкнул.

— Если кто и виноват, так это те, кто сверху кнопки жмёт, — сказал он. — Но этих у нас лечить не положено. Пока.