Предел Адаптации
Шрифт:
новая ветка навыков — «глубокая регенерация — уровень 1» стала не просто строкой, а включённой системой.
Цена — была уже уплачена.
Он не знал, сколько времени прошло.
Может, час, может, сутки.
В какой-то момент шум медтехники стал мягче.
Вместо глухого гула и бегающих голосов — ровный писк, капли, чьё-то спокойное дыхание рядом.
Сознание медленно всплыло, как пузырь со дна.
Запах — больницы.
Стерильность,
Свет — мягкий, рассеянный.
Потолок — белый.
Хотелось повернуть голову, но мышцы ответили глухой, вязкой слабостью.
— Не шевелись, герой, — тихий голос прозвучал рядом. Не Данил — женский. Спокойный.
Он с трудом повернул глаза налево.
Рядом сидела женщина в форме медицинской службы.
На бейджике — фамилия, которую он не прочёл, глаза не держали фокус.
— Ты в госпитале, — сказала она. — Военный клинический, если точнее. Тебя привезли после «Север-3».
Она вздохнула.
— Там вы устроили красивый фейерверк.
Он попытался что-то сказать.
Голос вышел хриплым, слова — смазанными.
— Рота?..
— Живы, — сказала она. — Не все, но многих вытянули. Твои сейчас в другом корпусе, почти всех лёгких уже перевели на отделения. Тяжёлых — несколько.
Она посмотрела на планшет.
— Панфёров — лёгкое сотрясение, пара трещин, но уже ходит и матерится. Это хороший признак.
Где-то в глубине груди что-то отпустило.
— Сазонов… — прохрипел он.
— Тоже жив, — ответила она. — Его группу задело сильнее, но часть успела уйти. Ты под чем-то вроде чуда.
Она подняла бровь.
— С таким набором повреждений обычно в морг приезжают, а не в операционную.
Эйда язвительно отозвалась:
Это не чудо. Это сложная работа.
«Надо тебя как-нибудь познакомить с богословами», — подумал он. — «Вы бы подружились».
Женщина чуть наклонила голову.
— У тебя был необычный ответ на наши препараты, — сказала она уже более профессиональным тоном. — Анализы странные. Регенерация… на грани допустимых величин.
Она улыбнулась краем губ.
— Впрочем, я в чудеса верю больше, чем в статистику.
Где-то на периферии сознания прорезался другой голос — привычно спокойный, женский, но совсем другой по тембру.
Обновление параметров:
Сила: ниже нормы (временное снижение из-за повреждений).
Выносливость: потенциал повышен, текущий уровень ограничен состоянием.
Реакция: без изменений.
Восприятие: слегка искажено (препараты).
Нейрообработка: стабильна.
Адаптация:
Резерв: 0 %.
Новая ветка активна: Глубокая регенерация 1.
«Зашибись, — подумал он. — Только не говори мне, что для уровня 2 надо ещё раз попасть под орбиталку».
С вероятностью семьдесят два процента повторная подобная травма приведёт к смерти, заметила Эйда сухо.
«Ну хоть не через тестовый режим опять», — хмыкнул он в мыслях.
Он почувствовал, как веки опять тяжелеют.
— Спи, — сказала медсестра. — Тебе сейчас это лучшее лекарство.
Он хотел спросить про родителей, про Белоярск, про Марину, но это было всё равно, что пытаться бегать с переломанными ногами.
Слова застряли.
Сон накрыл, тяжёлый, но уже не такой хаотичный.
Где-то вдали продолжали стучать протоколы Эйды и голоса врачей.
Где-то совсем рядом — голос Данила, которого он не услышал, но почти видел:
тот стоял у двери, спорил с кем-то, требуя пустить его к другу.
А где-то поверх всего этого уже вырисовывалась новая линия:
они больше не были просто «пехотинцами со спецподготовкой».
Их теперь вписали в ещё одну категорию:
люди, которые прошли через ошибки «богов с орбиты» и остались живы.
Таких слушают по-другому, но и используют по-другому.
На этом разломе между человеческой войной и войной приборов Артём теперь стоял обеими ногами.
Одна — сломана и залатана, другая — чуть пораньше.
И где-то далеко над ними, по своим орбитам, продолжали ходить тихие металлические тени, готовые по очередной команде снова бросить на землю свои иглы.
Глава 17
Сознание возвращалось медленно, мерзко: сначала зуд в горле, потом липкая жажда, потом тупой ноющий пресс в груди.
Артём сначала решил, что опять в БТРе, что где-то рядом мотор ревёт, просто он его не слышит. Потом дошло: мотора нет, зато есть ровное пиканье где-то над головой и запах, который ничем не спутаешь — смесь хлорки, лекарств и человеческого пота, прикрытого дешёвыми освежителями воздуха.
Госпиталь.
Он попробовал вдохнуть глубже — и тут же поймал в груди огненный крюк. Воздух обжёг лёгкие, в глазах потемнело, по спине прошёл холодный пот.
— Не дергайся, — рядом тихо шевельнулся голос. — Дыши как получается, а не как хочешь.
Это была та же медсестра, что сидела у него в прошлый раз. Светлые волосы стянуты в тугой пучок, под глазами — синяки человека, у которого смены давно слились в одну.
Она наклонилась, поправила трубку в носу, взглянула на монитор у изголовья.