Правила игры
Шрифт:
— А вас не интересовал судья, со всеми его деньгами и связями в обществе?
— Нисколько, — ответила Саманта. — Я люблю судью. Он мне напоминает моего отца. Я завидую Дженайн, что у нее такой отец. Но больше ни в чем ей не завидую, — добавила она твердо.
Саманта остановилась у магазина канцелярских принадлежностей и оглянулась, дабы убедиться, что Эдам рядом с ней. Она отобрала пачку бумаги, набор цветных карандашей и журнал, а затем попросила Эдама подержать остатки ее мороженого, пока она расплачивается, и ехидно
— Все в порядке, — улыбнулась она, выйдя из магазина.
— Дайте я подержу ваш пакет, пока вы управитесь с мороженым, — сказал он, и они пошли дальше, разглядывая выложенные в витринах товары.
Внезапно Саманта поняла, что она ест не помадку «Долина Фордж», а наводящее тоску мороженое «Эдам Рурке».
— Вы к тому же еще и жулик, — бросила она обвинение.
Он засмеялся:
— Просто меня одолело любопытство.
— Не думайте только, что я верну вам ваше мороженое, — предупредила она. Ее щеки, однако, залились краской, как только она осознала, в сколь близкие отношения она вступает с этим мужчиной, доедая его брикет.
— Ну, а как прошел ваш вчерашний обед с Кэтрин и судьей? — поспешно спросила она.
— Очень мило. Кэтрин очаровательная женщина. Полагаю, что вместе они будут очень счастливы.
— Согласна. Надеюсь, что Дженайн не сделает ничего такого, что могло бы сорвать их свадебные планы, — задумчиво заметила Саманта. — Они очень озабочены путешествием в свой медовый месяц. Быть может, ко времени их возвращения Дженайн смягчится. Особенно если они захотят завести ребенка.
Внезапно Саманта заметила, что идет одна. Она оглянулась и сделала несколько шагов назад к пораженному Эдаму Рурке.
— Что с вами? Неужто ваши ботинки прилипли к полу?
— Я просто остолбенел от ваших слов. Если я не ослышался, вы сказали что-то о ребенке? Боже мой! Ведь ему уже шестьдесят два года.
— Я это знаю, — сказала спокойно Саманта. — Но ведь Кэтрин только сорок один. — Взглянув на его лицо, она не могла удержаться от смеха. — Вам что, никогда не рассказывали о тайнах семейной жизни? Дети появляются у очень многих семейных пар в таком возрасте.
— Вы поразительны, — хихикнул Эдам. В углах его глаз появились милые морщинки, и он вдруг расхохотался.
— Над чем вы смеетесь?
— Я просто подумал, как поступит Дженайн, узнав, что Кэтрин беременна…
— Она тут же закажет билет на космическую станцию, — закончила за него Саманта.
— На это только и остается надеяться, — заметил Эдам.
Доедая мороженое, Саманта осторожно посмотрела на него.
— Говоря так о Дженайн, вы меня удивляете. Мне казалось, что она принадлежит к тому типу девушек, которые нравятся вам. И я думала, что вы займете ее и что на какое-то время она перестанет раздражать отца.
Эдам в удивлении поднял брови.
— Почему вы решили, что
— Дженайн очень богата, занимает видное место в обществе. К тому же она воистину великолепна, — взвешивая каждое свое слово сказала Саманта. — Дженайн напоминает мне фарфоровую статуэтку: черные как смоль волосы, алебастровое лицо и абсолютно безупречная крошечная фигурка. Даже ножки у нее миниатюрные. — Саманта вздохнула.
— Миниатюрные ножки?
Саманта горестно усмехнулась.
— Будь вы девушкой, это было бы вам понятно. Даже если я сижу, то в присутствии Дженайн я чувствую себя великаншей.
— Какой же у вас рост? — поинтересовался Эдам, игриво потрогав завиток ее светлых волос.
— Если я босиком, то сто семьдесят три сантиметра, — ответила она, подумав при этом, что сам Эдам не ниже ста девяноста.
— Я могу подтвердить, что она действительно красотка, — низкий голос Эдама прервал ее мысли. — Но главная беда Дженайн в том, что она оценивает людей в зависимости от толщины их бумажников и от связей в обществе и ведет себя в соответствии с этим. Как только Дженайн убеждается, что кто-то не оправдал ее ожиданий, она превращается в… — запнулся Эдам, подбирая подходящее слово.
— В подколодную змею, — подсказала Саманта и тут же в ужасе зажала свой рот рукой. — Я ничего не сказала!
Эдам широко усмехнулся.
— Не беспокойтесь. Именно это я и имел в виду.
Они обошли весь торговый центр и снова остановились перед зоомагазином.
— По-видимому, это ваш друг, — сказал Эдам, наблюдая за прыгающим за окном кудрявым щенком.
— О, да. Мне так хотелось бы купить его, — в голосе Саманты прозвучало сожаление. — У него такая прелестная мордочка.
Эдам засмеялся.
— Так в чем же дело? Почему бы не купить? Он будет хорошим сторожевым псом.
— Это было бы несправедливо по отношению к нему. Я возвращаюсь домой поздно. Его нельзя было бы выпускать на улицу, даже в загон, — сказала она печально.
— Давайте узнаем, что можно сделать, — спокойно сказал Эдам и взял ее за руку.
— Что вы хотите этим сказать? — запротестовала Саманта, когда Эдам втолкнул ее в магазин.
— Зная вас, я уверен, что у вас уже есть что-то на уме, — сказал он, привлекая внимание продавца. — Пожалуйста, покажите терьера с витрины.
Это был владелец магазина. Он оказался очень любезным, дал упитанного, крепкого щенка Саманте, а Эдаму показал его родословную. Щенок явно обрадовался тому, что его освободили из стеклянной клетки и от души стремился показать это. Он облизал Саманте шею, схватил за нос и попытался пожевать очки. Эдам с удовольствием наблюдал за этим, а Саманта положила щенка на плечо, и он стал обгладывать ее клипсы. Тем временем хозяин магазина назвал цену щенка, которая заставила ее онеметь от удивления.