Повстанец
Шрифт:
– Моя, – ответил он. – Она не виновата, не наказывай ее.
– Кто я, чтоб наказывать женщину? – хмыкнула я. – Она свободный человек.
– В отличие от меня? – опять этот взгляд, опять вызов. – Какое меня ждет наказание? Где твой браслет?
– У вас что, любовь? – спросила я, проигнорировав его вопросы. – Я могу устроить вашу совместную жизнь. Отдам тебя ей бесплатно.
Он удивленно посмотрел на меня. Его словно громом поразило. Я даже улыбнулась, глядя на его физиономию.
– Я не шучу, отвечай, – попросила я, заметив, как он опять опускает голову.
– Нет, я не люблю
– Но и меня не любишь, – добавила я.
Он промолчал.
Боже мой, первый галантный поступок. Я ожидала громкого «нет», а он лишь тактично промолчал.
– Что ж, выбор у тебя небольшой, – продолжала я вполне серьезно. – Бедная женщина, с которой ты хочешь спать, или богатая, с которой спать не хочешь. Можешь подумать.
Я повернулась к двери.
– Зачем ты взяла меня? Ведь ты детей не хочешь, – спросил он, прозвучало просто, без вызова.
– Знаешь, я объясню тебе, – я вернулась, вновь взявшись руками за спинку кровати.
Он посмотрел на меня, казалось, поверив в мои мирные намерения.
– Мне двадцать лет. В этом возрасте, как тебе известно, женщина получает право участвовать в политической жизни страны. Я президент очень большой корпорации и должна вступить в одну из партий. Моя мама и все ее влиятельные подруги, входящие в совет директоров, либералки. Соответственно, я тоже должна выбрать этот курс. Пока мне удавалось сохранять нейтралитет, это позволяло получать заказы от обоих лагерей, а не стать дочерней фирмой военно-промышленного комплекса амазонок или благотворительным фондом либералок. Но теперь пришло время делать выбор и принять одну из сторон. Я – лицо корпорации, моя жизнь на виду, и с годами она становится все более проамазонская. Я живу одна, у меня нет мужей, нет наложников, и я еще и девственница ко всему. Все вокруг считают, что я ненавижу мужчин. Может, тебя это удивит, но я всегда была настроена либерально по отношению к вам. Все друзья моей матери состоят в либеральной партии. Я росла в обществе, где мужчина был не рабом, а полноценным членом этого общества.
Он опять опустил глаза, но не перебивал.
– Я взяла тебя, чтоб подруги моей матери, в числе которых миссис Джонс, оставили меня в покое. Я хочу жить, не думая о том, как мое поведение повлияет на политическую обстановку в стране. Да, я поторопилась с тобой, но на четверг у меня был назначен прием у врача, и я хотела, наконец, доказать, что я нормальная женщина, а не злобная феминистка, взявшая мужчину, как ширму.
– Нужно было сразу мне сказать об этом, – ответил Кит, глядя на меня. – Я бы понял.
– Это уже не имеет значения, – я улыбнулась. – Реши, чего ты хочешь, остаться или вернуться в агентство.
Он молчал.
– Думай, я не тороплю, – я пошла к двери.
– Зачем тебе оставлять меня, после всего? – спросил он.
– Ложись спать, утром продолжим, – я закрыла дверь и пошла на кухню.
Я понимала, что он не может сказать, что хочет остаться, даже если хочет.
Теперь нужно было решить, как быть с Ритой. К ней у меня было двойственное отношение. С одной стороны она была моей горничной уже долгое время, я доверяла ей, до этого вечера. С другой, она слишком обнаглела, раз решила переспать с моим мужем. Он хоть
Девушка ждала меня на кухне, несмотря на поздний час. Она привела себя в порядок и приготовила чай, как я ее и просила. Я села напротив, взяв чашку.
– Мисс Вуд, простите меня. Это ужасно с моей стороны, – начала она.
– Рита, успокойся, – остановила я ее, поражаясь своему хладнокровию. Я, конечно, была президентом корпорации, но все же женщина. – Я не стану ничего предпринимать против тебя, – успокоила я горничную, – но ты должна понимать, что после этого мне придется расстаться с кем-то из вас. Дальнейшее сосуществование просто немыслимо, принимая во внимание сложившуюся ситуацию.
Она слушала, не перебивая извинениями.
– Ответь мне на несколько вопросов, чтоб я могла решить.
Она кивнула.
– Это в первый раз? – спросила я.
– Да, мисс Вуд. Не понимаю, как это получилось. Мы сидели, смотрели кино. Я разогрела ужин. Потом собиралась уже идти к себе спать. Вы ведь не сказали, уйти мне или остаться на выходные.
– Это была его инициатива, – подсказала я.
Она на миг запнулась, прервав повествование, потом кивнула. Возможно, я выдавала желаемое за действительное, но я не поверила ей. Ее минутное замешательство и горячие заверения Кита были очень красноречивым опровержением их слов.
– Хорошо, понятно, – я улыбнулась, чтоб она доверилась мне. – Ты очень хорошая горничная, а он не очень хороший муж. Я верну его в агентство.
Она не спешила протестовать, желая сохранить место.
– Сомневаюсь, что его еще кто-нибудь возьмет, – рассуждала я словно сама с собой, попивая чай. – Но на нефтяных платформах тоже неплохо. Будет работать.
– Мисс Вуд, – подала голос Рита. Все же она не была бессердечной. – По правде говоря, лучше вам его оставить. Я найду другое место.
Я наблюдала за ней.
– Он хороший парень, это я полезла к нему целоваться, – призналась она, смущенно отводя взгляд. – На этих платформах они быстро мрут. А он такой слабый, долго не протянет.
– Но как же ты? – я улыбнулась.
– Я на выходных убираю у одной дамы, – Рита вздохнула. – Может, она захочет взять меня на полный рабочий график. Мужчины у нее не ахти какие работники.
– Я заплачу тебе за месяц вперед и дам хорошие рекомендации, – добавила я, вполне удовлетворенная результатом. – Сможешь не спеша искать новое место.
– Спасибо, мисс Вуд, – она опять виновато опустила глаза. – Вы такая добрая.
– Ладно, сейчас иди спать, – я отдала ей кружку, она взяла посуду и сложила в раковину. – Надеюсь, вы будете ночевать в разных комнатах, пока я сплю?
Она испуганно на меня посмотрела.
– Ну что вы?! Я больше никогда не повторю такого, никогда!
В моей спальне было непривычно холодно и пусто, или мне так казалось после горячей сцены, увиденной в комнате Кита. Она не выходила из головы. Я легла в постель, но стоило закрыть глаза, как в памяти всплывало его лицо с отражающимся на нем удовольствием, мужская грудь с явно обозначенными мускулами, скользящие по телу девушки руки, нежные прикосновения.