Повстанец

Шульгина Татьяна Павловна

– Ты скоро поправишься. Рита будет ухаживать за тобой, – я собралась уйти, не желая больше утомлять его своим присутствием.

Он откинул одеяло и сел. Его покачивало от слабости.

– Куда ты собрался? – сурово спросила я, заметив это.

– В туалет, – ответил он, не глядя на меня.

– Я позову горничную, она поможет дойти, – я взялась за ручку. Я и сама бы помогла, но ведь он побрезгует.

– Нет, не надо, – попросил он. От его дерзкого тона не осталось и следа. Возможно, пока он слаб он будет таким, но вряд ли потом. – Я ее едва знаю, – он поднялся, но пошатнулся, ухватившись за спинку кровати.

– В таком случае придется принять помощь от меня, – я подошла решительным шагом и обняла его за талию, положив

его руку на свои плечи. Он не сопротивлялся, и я довела его до двери в ванную. Там он справился сам. Я не стала смущать его еще больше и сопровождать, оставаясь в комнате. Я позвала горничную и велела быстро перестелить простыни, пока больного не было.

Рита сняла старое белье и убежала за чистым. Она была почти одного возраста со мной и очень расторопная. Ее жизненный оптимизм часто помогал мне справиться со своими внутренними переживаниями. Вот и теперь она была веселой и беззаботной, порхая по комнате и выполняя мои поручения. Конечно, я понимала, что ее жизнерадостность во многом обусловлена незнанием этой самой жизни и небогатым умом, но мне она нравилась.

Кит вышел, все еще покачиваясь и бледный.

– Тебя что опять тошнило? – спросила я.

Он начал вытирать лицо, решив, что я догадалась по оставшимся на нем следам. Но я уже достаточно хорошо его изучила, чтобы понять и без этого.

– Да, – кивнул он, наблюдая, как Рита возится с его постелью.

Девушка время от времени поглядывала на нас, стоящих возле двери в ванную.

– Слушай, оставь это, – сказала я, понизив голос, когда он начал взглядом искать свою одежду. – И откуда ты такой скромный взялся? – я принесла из ванной полотенце и дала ему. Он обернул бедра, опираясь плечом о дверной косяк. – В наше время голым мужчиной уже и ребенка не удивишь. Думаешь, она тебя еще не видела?

Он посмотрел на меня. Рита закончила и, одарив нас улыбкой, упорхнула.

– По-моему, ты в одежде ложился, – намекнула я.

Он понял, что раздела его горничная, но промолчал.

– Пошли, хватит гулять, – я опять взяла его за талию и довела до кровати. Он лег и устало закрыл глаза. – Я закажу тебе пижаму, раз уж ты такой скромник.

– Ты не вернешь меня? – спросил он, прозвучало скорее удивленно.

– Нет, – ответила я, наблюдая за его реакцией. Он опять как-то неправильно все себе истолковал, потому что лицо его помрачнело. Он отвернулся, накрывшись по самые уши. Я поняла, что разговор окончен.

– Если тебе что-нибудь понадобится, зови Риту по громкой связи, – велела я тоном, не приемлющим возражений, переключила компьютер на голосовое управление и вышла.

Было очень любопытно, что он опять себе надумал. Неужели решил, что я оставляю его для того, чтобы продолжить издеваться? По выражению его лица можно было сделать только такой вывод. А опасливые взгляды говорили о его искреннем страхе. Своими экзекуциями я порядком его запугала.

Я набрала доктора и рассказала ей о новых симптомах. Она велела покормить его специальным блюдом и передала список ингредиентов. Диета оказалась несложной, но на дом такое не закажешь. Я собралась и поехала в ближайший большой магазин. Это было в нескольких кварталах от моего дома, так что я добралась меньше чем за полчаса. Если бы пошла пешком, конечно, было бы быстрее, но я не могла отказать себе в удовольствии прокатиться на своем любимом Aston Martin. Новая модель была воплощением всех лучших качеств этой марки. Изящное, матово-черное спортивное купе скользило по мелькающему огнями мегаполису, привлекая восторженные взгляды. Таких было еще слишком мало, чтобы не обратить на них внимание.

Ассортимент магазина состоял исключительно из продуктов питания и напитков. Я купила все необходимое и сложила в корзинку. После прошлась по другим отделам и взяла еды для себя, а потом вовсе решила хорошенько наполнить холодильник, раз уж выпал случай. Конечно, все в мою машину не влезло бы, я и не думала делать из нее вагон для овощей.

Взяла только то, что нужно было Киту, а остальное велела доставить по моему адресу.

Когда вернулась, Рита сообщила, что больной спит, отказавшись от еды. Только воды попил. Я не стала ничего предпринимать, но строго велела звать меня, как только он проснется. Время было уже позднее, но я не ложилась. Сама приготовила все, что рекомендовала доктор. Потом сложила в отдельную посуду, чтоб можно было без проблем разогреть. Рита была рядом и внимательно запоминала, что, с чем и сколько ему давать. Она была свободной девушкой и, за приличное вознаграждение, согласилась пожить у меня, пока за Китом нужен уход. Я могла бы нанять квалифицированную сиделку или даже двух, но с недавних пор научилась никому не доверять, и не терпела посторонних в своем доме. Я не желала оставлять Кита неизвестно с кем, а Риту я долго знала и могла быть спокойной.

До рассвета оставалось немного, и я уже не стала ложиться. У меня за эти дни накопилась уйма работы. Перед уходом я еще раз проинструктировала горничную, и, позавтракав кофе и парой пирожных, доставленных из магазина, уехала.

Рита исправно выполняла свои функции, докладывая мне обстановку каждый час. Кит проснулся, поел, в уборную ходил уже без посторонней помощи. Его больше не тошнило, и жара не было. Перед возвращением я узнала, что он даже музыку начал слушать.

Вернулась я, когда уже стемнело. В квартире было чисто и тихо. Я прошла к себе, чтобы принять душ и переодеться. После приготовила себе на кухне ужин. Рита оставила на мониторе сообщение, что она покормила больного и он спит. Сама она тоже легла, чтоб быть свежей, если понадобится ему.

Я села перед монитором в гостиной и начала вяло есть, слушая новости по телевидению. Повстанцы опять организовали теракт, теперь возле неоамазонского административного комплекса. Никто не погиб. Я только головой покачала. Как в метро, так десятки невинных людей, а как у этих ведьм, так никого. И что за бестолковые люди эти повстанцы?!

Следующая новость повергла меня в состояние глубокого шока. Была убита первый министр императрицы, ее правая рука. Я отложила еду и сделала громче. Убийца, мужчина, нанес несколько ножевых ранений. Орудие найдено в его вещах со следами крови жертвы и его частицами, как установили пробы ДНК.

Я не могла поверить. Зачем? Тильда была либералкой, самой ярой поборницей прав мужчин. Вся ее жизнь была посвящена этому. Моя мать была ее подругой. В этом убийстве было столько же смысла, сколько в убийстве моей матери. Обе женщины не представляли никакой угрозы для повстанцев, кроме того, что были высокопоставленными особами.

Но второе сообщение повергло меня в еще больший шок. Убийца – повстанец, втершийся к ней в доверие, и проживавший с ней как муж. Я уронила пульт. Она взяла его в дом год тому назад, и до этого дня он ничем не выдал себя. Теперь его ждал суд и казнь, поскольку доказательства были неопровержимы. Другие пойманные повстанцы подтвердили, что он их лидер. За содействие их не казнят, как его, а лишь пошлют на исправительные работы.

Я не могла поверить ушам. Мысль о том, что можно жить год с повстанцем и не заметить этого повергала в ужас. Какой силой обладают эти негодяи, если сумели пробраться в дом к первому министру? Год жить среди высшего света и не выдать себя. А я знала Тильду, она была не из глупых, она сразу распознала бы фальшь. Неужели этот повстанец был таким искусным актером, что одурачил ее? В то, что он мог ее полюбить я не поверила бы ни на минуту. Эти ублюдки могли только убивать и ненавидеть. Сколько раз императрица пыталась вести переговоры с их лидерами, но те лишь убивали невинных, а потом еще и не желали признавать свою вину. В последние пять лет эта война вышла на новый уровень, словно у повстанцев появился более уверенный и наглый лидер. Стало больше терактов и громких убийств, среди которых и убийство моей матери.