Повстанец
Шрифт:
– Я закрою глаза на алкоголь и то, что вы его морите голодом, но синяки придется занести в файл, для вашего же блага, – миссис Джонс вводила данные в свою портативную записную книжку, набирая текст на сенсорном экране.
– Послушайте, я взяла его только в субботу, и он уже был таким худым, – запротестовала я. Конечно, я была виновата в его болезни, но голодом его не морила. Сознательно, во всяком случае.
– Нет, вы неправильно меня поняли, – миссис Джонс вернула одеяло на место, прикрыв грудь мужчины. – Я имею в виду анализ крови. Его худоба вызвана не голоданием.
– Но ведь это не болезнь. Можно легко вернуть все в норму, – я посмотрела на Кита, понимая теперь, откуда такой скверный характер и резкие перемены. Похоже, мы оба ошибались друг в друге.
– Да, это не рак, и вылечить эти расстройства можно при определенных условиях. Прежде нужно избавить его от жара и последствий отравления.
Она сделала ему инъекцию, пока объясняла мне какой нужен уход и чем его кормить. Мужчина немного успокоился и стал дышать ровно. Я села рядом, когда миссис Джонс переместилась за стол, чтобы сложить свои вещи и внести данные в компьютер. Она подключилась к моей сети, чтобы заказать лекарства и оставить письменные инструкции.
Я осторожно прикоснулась к горячей щеке Кита и поправила прилипшие ко лбу волосы.
– Я все записала, чтобы вы могли найти всю необходимую информацию, – она улыбнулась, заметив это.
– Он поправится? – спросила я, отдернув руку, словно меня застали за чем-то неприличным и компрометирующим.
– Конечно. Это просто алкогольное отравление, – миссис Джонс отвечала мягко, продолжая улыбаться. Такой я ее видела очень редко, еще когда была ребенком и ходила к ней с матерью. – Он еще немного поспит, а когда проснется, ему будет гораздо лучше.
– Поверьте, если бы я только могла предположить, что ему будет так плохо, я ни за что не позволила бы ему пить, – я говорила твердо, хотя внутренне чувствовала угрызения совести.
– Вы же образованная девушка, – доктор покачала головой, но прежней суровости уже не было. – Он же потенциальный отец, ему нельзя пить крепкие спиртные напитки и злоупотреблять слабоалкогольными. Если в его досье есть пункт, указывающий на способность к репродукции здорового потомства, он вообще мог никогда не пить алкоголь прежде.
Я еще раз обозвала себя дурой.
– А в сочетании с недоеданием это очень опасное дело, – продолжала миссис Джонс.
– Возможно, это все же моя вина, – согласилась я. – У меня было много работы в выходные, и я не позаботилась о нем.
А последний завтрак, который он ел на моих глазах, потом оказался на ковре. Получалось, что прежде чем выпить абсент он толком не ел почти сутки. Я хотела бы провалиться сквозь землю от стыда. Я была так занята мыслями о своем достоинстве, так хотела укротить его, что напрочь забыла об элементарном человеческом отношении.
– Уверена, теперь вы серьезней отнесетесь к своим обязанностям, – произнесла миссис Джонс, поднявшись. – Вы взяли мужчину и должны заботиться о нем.
–
– Я не стала упоминать синяки, – добавила доктор, остановившись у двери. – Это могло получиться, когда вы пытались довести его до кровати или раздеть. Ведь он большой мужчина и тяжелый.
– Я клянусь, что не понимаю, как это получилось, – врала я, пока она мне верила. Конечно, я воспользовалась бы своими связями, чтобы не отдать его, но проблем лучше избегать, чем решать их.
– Хорошо, вы уже доказали мне, что не со злым умыслом обзавелись мужем, – успокоила меня миссис Джонс. – Я жду вас в четверг, но если хотите, перенесем на следующую неделю?
– Конечно. Я позвоню вашему секретарю, – я улыбнулась и проводила ее до двери. Как я и предполагала, мое замужество убедило ее, что я не феминистка и не амазонка.
Я вернулась в спальню Кита. Времени у меня теперь было много, раз уж я бросила работу в середине дня. Инъекция помогла, он стал выглядеть лучше и спал спокойно. Я какое-то время смотрела на него, пользуясь тем, что он спит и не может грубить или испепелять меня взглядом. В таком виде он, конечно, был более привлекательным.
Потом я решила ознакомиться с записями, оставленными доктором. Рите велела дежурить у кровати и звать меня, как только он проснется. Девушка спросила о чае, но я не сразу поняла, о чем она говорит. Я была так шокирована всем, что услышала от миссис Джонс, что позабыла угостить ее чаем, вообще обо всем позабыла. Рита рада была новым обязанностям и вместо уборки сидела в комнате Кита.
Он проснулся, когда солнце уже село за горизонт и город начал погружаться в сумерки. Рита тут же позвала меня по громкой связи. Я оставила работу и поспешила к ним. Конечно, он был не очень рад мне. Как только я вошла, на его измученном бледном лице вновь появилось холодное безразличное выражение.
Рита оставила нас, не дожидаясь распоряжения.
– Как ты? – спросила я без излишней участливости, но мягко.
– Жалею, что не умер, – ответил он, переводя свой презрительный взгляд за окно.
– Как ты себя чувствуешь? – уточнила я, немного приблизившись. Он напрягся и взгляд его стал переходить с одного предмета на другой. Он боялся меня.
– Хорошо, – ответил он, пытаясь говорить прежним тоном, но я уловила тревогу.
– Болит что-то? – продолжала я, не приближаясь больше, но глаз с него не сводила.
– Живот, – ответил он и посмотрел на меня.
Возможно, мне показалось, потому что он вновь опустил глаза, но в них мелькнуло отчаяние, затравленность, как вчера вечером. Он не понимал, отчего мои вопросы, боялся новых издевательств, но не мог оставаться как всегда безучастным. У него не было сил на эту игру и все страхи и внутренняя борьба теперь отражались на его лице и во взгляде.
– Тебя осматривала доктор, – сообщила я прежним тоном.
Я старалась держаться как можно более официально и непринужденно. Излишняя мягкость только разозлила бы его, как и мои извинения.