Поворот
Шрифт:
Он склонил голову, чтобы наши лбы соприкоснулись, и я чувствовала, как он начал расслабляться. Это должен был быть момент, когда мы оба сидим на пляже, он раскрывает мне свою тайну, и мир не рушится. Но в глубине души я понимала, что это не так. Перед глазами мелькали картинки происходящего за последние несколько дней, пока у меня не зародилось подозрение.
— Почему ты мне рассказал? — я посмотрела на него, позволяя руке упасть с его щеки. — Почему именно сейчас?
Он замешкался. Прочистил горло, перед тем как ответить.
— Я хотел,
— Они знают? — я отстранилась от него, позволяя ему увидеть возмущение на моем лице.
Неохотно, но он рассказал мне о своем разговоре с моим отцом. Он объяснил о проверке моей мамы перед назначением на должность судьи (о которой она столько лет говорила). Меня удивило не ее желание осуществить мечту, а то, что они наняли частного детектива, который копался в прошлом Джея.
Я была ошарашена. Мне потребовалось время выйти из ступора.
— Но почему отец решил обсудить это с тобой? Его не должно волновать твое прошлое.
Джей пожал плечами.
— Не знаю. Возможно, он повел себя, как отец, оберегающий свою дочь. Он определенно хочет рассказать все тебе.
Я закатила глаза, сомневаясь в мотивах отца.
— Подожди, — в эту минуту я все поняла. — Ты рассказал мне, только потому что об этом узнали мои родители?
Джей застыл, напрягшись всем телом, стискивая зубы. Моя голова была готова взорваться, в груди щемило. Мне казалось, я ненадолго покинула свое тело и смотрела на себя со стороны, когда задавала следующий вопрос.
— Ты вообще не собирался рассказывать мне он этом, да?
— Да, не собирался, — ответил Джей после долгой паузы.
Я сжала кулаки. — Почему?
— Потому что я стыжусь этого, ясно?
Я была в смятении от всего происходящего, на меня начал давить сильный запах морских водорослей, тянувшийся с края утеса.
— Зачем тебе нужно было это знать? — не успокаивался Джей. — Это все в прошлом и не имеет отношения к моей теперешней жизни.
— Ты ошибаешься. Благодаря этому ты тот, кто ты есть сейчас.
Он уставился на меня, и мне было неприятно вести серьезный разговор, пока он был в темных очках. Мне хотелось видеть его глаза.
— Мне была невыносима мысль, что ты будешь по-другому на меня смотреть, — грустно ответил он. — Что ты разочаруешься во мне, я потеряю твое уважение. Я очень ценю твое мнение.
Я ахнула, слегка откинув голову. Он говорил то, о чем я подумала?
— Ты действительно считаешь, что я буду судить о тебе по действиям твоего отца и за то, как ты отреагировал на всю эту ситуацию, будучи подростком? — С каждым словом мое дыхание учащалось, а голос становился на октаву выше.
— Невероятно. Не могу поверить, что ты считаешь меня такой поверхностной. Так вот, значит, какого ты обо мне мнения, да?
— Миа, дело не в тебе, — прорычал в ответ он. — А во мне и моих… страхах.
— Нет, — моментально возразила я. — Чушь собачья. Мы 6 лет дружим. Если бы ты действительно хотел поделиться
Я сделала один, второй, третий глубокий вдох, продолжая смотреть на Джея в упор.
— Прости меня, — он вскинул руки вверх, жесть, показывающий, что он сдается, и не потому, что я права, а для того, чтобы я заткнулась. — Я сглупил. Забыли?
— Нет, не забыли, — холодно ответила я. — Я не понимаю, как о таком можно забыть.
Оттолкнувшись, я встала с камня, проваливаясь в песок. Раздраженная, схватила с земли бумажный пакет, швырнув его в мусорный бак.
— Нам пора ехать, — сказала я и, не дожидаясь его ответа, медленно пошла по тропинке к нашей машине.
Будь проклят Джей, его секреты и его нежелание посвятить меня в свои дела до тех пор, пока его не вынудили обстоятельства.
Глава 22
Джей
Puis-je avoir le menu? Je ne mange pas du fromage. (прим. ред.: Можно мне меню? Я не ем сыр. (с французского))
Я пытался сосредоточиться на словах с экрана телефона, но мой мозг не работал. Сдавшись, я закрыл приложение и снял наушники. Миа смотрела на дорогу, барабаня пальцами по рулю в такт звучавшей по радио незамысловатой, попсовой песенке, которую я не знал и надеюсь, больше никогда не услышу.
И тут до меня дошло, если я решусь сделать то, что решил, то в моей жизни такой музыки станет намного меньше. Странно, но меня это не радовало.
Ты не подходишь Миа. И ты сам это знаешь.
Фрэнк Уотерс, а ты молодец.
После обеда, пока мы ехали вдоль побережья, в машине было непривычно тихо. От этого мне было сложнее не думать о темных подворотнях с подстерегающей там опасностью и множеством тупиков.
Миа было не свойственно так долго молчать. По одному взгляду на ее лицо стало понятно, что она тоже о многом сейчас думает, и, к сожалению, это плохие мысли.
Она до сих пор злится, и я понимаю почему. Для нее мое признание было, как пощечина. Я понимал, что должен был рассказать ей обо всем до конца поездки, и я был в бешенстве, что оказался в такой ситуации.
Разговор с ней вывернул меня наизнанку, это было самое тяжелое, что мне приходилось делать в жизни. Но с другой стороны, я испытал облегчение после того, как открыл ей свою тайну. До того, как она разозлилась.
Неужели я предал нашу дружбу оттого, что не рассказал раньше? Казалось, она считала именно так, но я не был уверен. Часть меня считает ее реакцию несправедливой, разве я должен был ей рассказывать? Ей не обязательно было знать, ее это не касалось.