Потерянная Морозная Девочка
Шрифт:
Он снова взял ее за руку.
— Сейчас?
— А сейчас мы побежим.
Плащ, которым он обернул ее, был серым, как древесный уголь, и тяжелым. Это была грубая новая шерсть, и хоть поляна была заледеневшей, и ветер выл в ее ушах — ей не было холодно.
— 4-
На следующее утро
Мистер Варли долго рассматривал Айвери, когда тот впервые появился, губы учителя подрагивали, будто он хотел сказать ему пойти и срезать ее немедленно.
Мы все замолчали и стали ждать, что сейчас произойдет. И потом мистер Варли кивнул и опять повернулся к классу.
— КЛАСС! — взревел он. — Это Айвери!
Он любит реветь, этот мистер Варли. Я рада, что только утром он заходит в класс. Думаю, от целого урока у меня был бы сердечный приступ. Самое приятное, что никто не слушает, когда он вопит на тебя за опоздание.
Айвери из моего географического класса. Он следует за мной и проходит мимо меня в заднюю часть класса, садится в дальнем углу у окна. Я сижу на своем привычном месте, напротив него, и наблюдаю, как остальные входят и тратят секунды, решая, куда сесть, ведь он нарушил традицию.
Мальчики злобно смотрят на него, особенно Конор.
Конор один из тех мальчиков, которые могут быть действительно хорошими, когда одни, и совершенными идиотами в окружении друзей. Он любит порядок, любит быть лучшим во всем.
Айвери сел туда, где обычно сидел Конор, и общая атмосфера стала напряженной вокруг него, что определенно повлияет на работу.
Вот отличное начало урока.
У него странные глаза цвета меди, и не знаю от того ли, что он сидит у окна, но они сияют, как маяки, когда он смотрит на меня.
И он продолжает смотреть на меня.
И вначале это было приятно, но теперь я не знаю, куда посмотреть или что сделать, и у моей новой совы выросла косичка.
Это не самая хорошая внешность для совы.
— 5-
— Что это с новеньким? — Мэллори опустилась рядом со мной, когда я выполняла задание, и прижалась поближе, чтобы прошептать: — Ты его знала раньше?
— Нет!
Она оглянулась через плечо.
— Он немного напряжен, не находишь? Он, вроде, сейчас не пялится на тебя…
— Я не обращаю внимания на него.
— Ты покраснела!
Опустив голову, я схватила ее руку. Моя кожа внезапно стала тревожно покалывать.
— Ай! Ты где была? Ты ледяная!
Я отдернула руку от нее и посмотрела на свои пальцы. Другие ученики бродят рядом, но я почти не замечаю их, потому что моя кожа бело-синяя
— Что это значит? — зашептала Мэллори, наклонившись ближе. Я отдернула руки и засунула их глубоко в карманы.
— Ничего!
Что это было?
— Пошли, мы опоздаем, — я поторопила Мэллори с учебой, избегая ее взгляда и убеждая себя, что голубые пальцы — это совершенно нормально.
— Что с тобой произошло? — спросила Мэллори чуть позже, когда мы уже шли домой. Она пристально смотрела на меня. — Ты всю дорогу не проронила ни слова, ты что-то скрываешь? Твои руки раньше не были такими холодными.
— Я в порядке. Новенький немного чудной…
— Мальчишки такие, правда? Они все немного чудные. Джастин глядел на меня, хотя и шел, держась за руки с Дэйзи.
— Ах! Он тебе все еще нравится?
— Сердцу не прикажешь, — она ответила ужасно глупым голосом, хлопая ресницами.
— Ты ужасна.
Она засмеялась и начала рассказывать мне, как она благородна, и что никогда ничего не будет делать, ибо никогда не сможет жить самостоятельно. Солнце было низко, и дыхание образовывало облачки пара. Этим утром был первый зимний мороз, и было все еще очень холодно, все охватило легким серым дымком. Я не могу забыть это ощущение, как это выглядит. Что это было?
— Я знаю, в чем дело, — внезапно сказала Мэллори, заставив меня подпрыгнуть.
— Что? — я складываю руки, пряча их в карманы, когда она смотрит на меня.
— Твой папа! Я знаю, ты добивалась этого… ты должна просто спросить свою маму, разобраться раз и навсегда, — она взяла меня под руку.
Я пошевелила пальцами в карманах:
— Я смогу!
— Но реально ли? Типа, должным образом посмотреть ей в лицо и напрямую спросить имя? Сказать ей, что не сдвинусь с места, пока его не узнаю?
Она должна поставить точку. Но мы больше не могли об этом говорить, потому что Конор и его друзья нас догоняли, и наши рассуждения прекратились.
Когда я пришла домой, мама была полностью погружена в наброски. Буквально. Она поднялась в студию на чердаке, свет окна с крыши растекался в тусклых сумерках, и набрасывала зимнюю сцену на огромном листе бумаги. Горы и глубокие долины, где отдельные дома ютятся между возвышающимися, голыми деревьями, замерзшие водопады и одинокие орлы, парящие над замысловатыми лесами. Это новый заказ. Я не вдавалась в подробности, она потерялась там, поэтому я не спрашивала ее об отцах. Если бы я спросила ее сейчас, то она рассказала бы еще больше историй, я увидела блеск в ее глазах, когда она подняла взгляд.