Порядочный хаосит

Форми Киная

Немного передохнув, я двинулся дальше. Куда-то. Через какое-то время поймал себя на том, что насвистываю, и даже с интересом разглядываю встречающиеся по дороге валуны и коряги. Мне даже начало здесь нравиться — тихо, свежо, солнечно. Стоп. Только произнеся про себя эту мысль, я осознал, что это значит. Лес поредел! И правда, дело было не в моем неожиданно приобретенном умении безболезненно продираться сквозь чащу — деревьев вокруг было немало, но стояли они все же не непролазной стеной, как раньше, а отдельно друг от друга. Я спокойно шёл между ними, и ветки не лезли мне в глаза. Глянул наверх:

действительно. Это были вроде как тоже ели, но гораздо выше и в несколько раз толще; а их нижние ветви начинались выше моего роста. Между елей, на мшистых кочках росли кустики с какими-то подозрительными чёрными ягодами. Я никогда не видел таких ягод и решил для себя, что они наверняка ядовиты.

Впрочем, мне вскоре уже было не до размышлений о природе вещей, потому что впереди через несколько десятков алдов я заметил отблеск. Я прибавил шаг, и вот уже взгляду открылось милейшее лесное озеро. Никогда не считал себя романтиком, но в этот раз возглас восхищения сам собою вырвался у меня из груди. Зеркальная гладь, отраженное в ней солнце, склоненные к воде еловые лапы… Моя ссылка не так уж плоха, если в ней встречаются такие красоты!

Мысль о том, чтобы окунуть свое израненное, вспотевшее тело в прохладную воду была столь притягательна, что я не раздумывал ни секунды. Даже если там водятся самые жуткие подводные твари мира, я умру хотя бы чистым.

Однако, заплывать на глубину я, все же, не рискнул. Мне хватило и окунания у самого бережка. Точнее, я просто рухнул всем телом прямо в илистое дно, подняв мутную волну взвеси — то ли торфа с водорослями, то ли чего-то в этом роде. Волна блаженства тут же накрыла меня с головой — вода оказалась ровно такой, как мне хотелось — холодной, освежающей, обжигающей, совершенно точно — целебной.

«Вот теперь на мне и пылинки от прежней жизни нет,» — злорадно думал я, погружаясь в довольно-таки мутные воды с головой.

Какое наслаждение!

Впрочем, долго это не продлилось. Остудив себя и оттерев песком грязь, я понял, что слишком усердствовать, все же, не хочется. Солнце клонилось к закату, в голове появились смутные мысли насчет костра… которого, конечно, я развести не мог. Немного почистив свою несчастную одежду, я прилёг на мягкий мох — с целью немного поразмыслить о своих дальнейших действиях. Наверное, мне нужен огонь? Или сперва шалаш от дождя? Как, всё-таки, досадно, что я не курю. Была бы у меня сейчас зажигалка — был у меня и жаркий костерок, и возможность постирать и высушить одежду. Если бы у меня было бы ещё мыло. Я начал мысленно собирать в своём уме вещи, которые бы точно взял с собой, если бы знал, куда меня закинут…

Разбудил меня какой-то звук. Он ворвался извне, совершенно точно, потому что в моем сознании не было никаких звуков — черный провал сна. Никаких сновидений, даже намека на них. Не люблю такое — будто ты что-то потерял, выпал из жизни, что ли. Так бывает, когда спишь слишком крепко. Тело ломило, голова была каменная. Вероятно, я опять заснул в кресле посреди дня, и…

Я открыл глаза и поднял голову.

Вокруг меня была густая, холодная ночная тьма, лишь озеро блестело в неярких красноватых лучах Якшар, выглядывавшей из-за редких облаков. Я физически почувствовал, как извилины в моей голове

со скрипом зашевелились. А следом за ними — и мои волосы. Вечный штиль меня накрой, Архонты сослали меня ветра знает куда! Я в лесу! Вся сонливость испарилась в тот же миг. Я вспомнил, где я и кто я. Точнее, что я теперь никто и непонятно где. Я вырубился сразу после купания, прямо на берег озера, не найдя никакого убежища. А теперь… меня что-то разбудило.

Грудь сдавил непонятный страх. Якшар вышла из-за туч, и осветила темные ели, дикий, жуткий темный лес. Вечный штиль! Я лежу в ночном лесу, проснувшись от резкого звука, который даже не мог вспомнить. Помнил только, что он был.

Скрип повторился, и я замер, стараясь не выдать себя ни одним движением. Я даже дышать перестал.

Тихо. Ветер слегка шевелил ветви на верхушках деревьев, в озере плеснула рыбёшка. Я слышал прерывистый стук собственного сердца. Осторожно выдохнул. Тишина. Наверное, это скрипело какое-то накренившееся дерево в лесу.

Я уставился в чистое звёздное небо. Якшар медленно плыла по сверкающему драгоценному морю. Мать говорила, что нельзя смотреть на неё двумя глазами сразу, когда она в зените: Якшар может подумать, что ты просишь о безумии и наградить тебя им. Я суеверно прикрыл левый глаз. Потом, рассмеявшись, открыл оба: детские сказки. И снова прикрыл левый глаз: детские сказки, конечно, но я уже пережил достаточно, чтобы лишний раз рисковать рассудком.

И услышал совсем близко резкий щелчок. Такие щелчки издавал рассохшийся шкаф в моей гостиной.

Я испуганно вскочил и огляделся.

У самой кромки воды стояла человеческая фигура. Якшар снова скрылась за тучами, и я не мог разглядеть, кто именно там стоит. На всякий случай я решил заговорить первым.

— Вечер добрый!

Молчание. Затем послышался новый щелчок, и ещё один. Под аккомпанемент сухих щелчков фигура двинулась по направлению ко мне. Я начал медленно отходить.

— Эй? — снова спросил я. — Вы меня слышите?

Но в этот момент Якшар вышла из-за туч, и ярко осветила всю картину зловещим красным светом.

У берега стояло нечто… я затрудняюсь это описать. Какая-то мешанина из звериных шкур, принявшая форму человека? Вместо головы был мёртвый, изуродованный бобёр — я понял это по торчащим зубам. Тело — наверное, медвежья шкура. Правая и левая руки — одна мёртвая тушка лисы, другое… вероятно, волк? Фауна и монстрология северных пустошей во всей красе. Из распяленных пастей волка и лисы торчали совершенно человеческие кисти рук. Пальцы на одной из них пошевелились, затем монстр поднял руку-лису и вроде как бы почесал голову-бобра. Затем медленно направился ко мне.

Он вышел из кустов, и Якшар осветила деревянные ноги монстра. Совершенно как человеческие, но деревянные. На шарнирах. Они скрипели при ходьбе.

Наверное, увидев такое, мне надлежало убежать с криком в лес или сесть на землю, обхватив голову руками, и раскачиваться. Но я не мог. Такая штилева дичь была слишком страшной, чтобы её бояться. Я нервно хихикнул. Ситуация была слишком абсурдна, чтобы паниковать по-настоящему.

— Хей, ты шкурник? А? Как тебя звать? Боброголов? Медветел? — меня охватила истерика. — Ногун? Ножич? Чего тебе надо от меня?