Порядочный хаосит
Шрифт:
Тут есть деревня? Впрочем, а почему бы и нет?
Я не знал, что ещё сказать — но в эту минуту дверь дома раскрылась, и на крыльцо шагнул рыжебородый, светловолосый мужчина. Я сразу предположил в нем отца Золто. Не то, чтобы они так уж походили друг на друга, тем более, что борода в принципе сильно меняет любое лицо, но печать родства определённо лежала на этих двоих — это было заметно скорее в мимике, жестах, каком-то общем фоне. Одинаково нахмуренные светлые брови, нависающие над зеленовато-желтыми глазами, убедили меня в этом окончательно.
— Доброе
— Утро, — отозвался ведьмак, окидывая меня внимательным и невозмутимым взглядом. — Я Сандак Эрдэмович. Заходи, гость. Есть будешь?
— Буду, с радостью. Гостем буду, есть буду. Я Ройт, сын Вилириана, — привычно отрапортовал я. — Эм, просто Ройт. А это Ногач, он не ест, только наряжается.
— Зато ты, верно, жрёшь в три горла, — Золто не скрывал своего недовольства. — К столу его звать ещё, ты, бать, погодил бы.
— Ты же его сам привёл, — поднял брови Сандак. — Зачем привёл, если нехорош?
Золто раскрыл было рот, затем захлопнул его и бросил злой взгляд на меня, потом — почему-то — на Ногача.
Сандак пожал плечами, шагнул к воротам, с силой затворил их и протолкнул массивный засов через петли. Хлопнув по плечу сперва меня, а потом хмурого сына, он зашагал к дому. Золто скривился, но последовал за ним, тут же начав ему что-то нашёптывать — наверняка какую-нибудь пакость про меня. Отец на это только качал головой. Потом повернулся ко мне.
— Живуле своему скажи, чтобы во дворе обождал. Не заскучает?
Я повернулся к Ногачу. Тот стоял, вопросительно наклонив голову.
— Братишка, подождёшь меня здесь? Я вернусь.
Окровавленный манекен подбежал ко мне и крепко ухватил за плечо, заглядывая в лицо.
— Цак?
— Обещаю.
— Скккыыырлы, — протянул Ногач, и отошёл от меня.
— Только не бери ничего тут чужого, хорошо?
Я заметил, что Ногач примеривается к колуну, воткнутому в колоду рядом с поленницей.
— Цак, цак, — Ногач отошёл, спрятав руки за спину.
Я повернулся к ведьмакам. Они смотрели на меня с некоторой оторопью. Что, говорящие с живулями бесштанные люди нечасто заходят к вам в гости?
— Заходи, — сказал Сандак, и отворил дверь.
Я вошёл за ним в сени. Да, я знаю, что такое — сени. Или — может быть, это была всё-таки веранда?
Пару раз я уже бывал в деревенских жилищах, но здесь всё выглядело иначе.
Сени были просторными и высокими, с двумя светлыми окнами. В доме поддерживался, судя по всему, строгий порядок. У одной стены лежали рыболовные снасти: пара удочек и свёрнутая сеть. У входа, в деревянном ведре стояли несколько простых самодельных копий. На одной из стен висело оружие, которое немедленно привлекло моё внимание.
Это было длинное, примерно в рост человека, копьё с узким, как жало, заточенным с обеих сторон лезвием, превосходной ковки. Его древко из красного дерева было покрыто сложным рисунком плетения, но на лезвии не было ни узоров, ни знаков. Странно
Я задержал на нём взгляд, и услышал мелодичный звон, который словно сам собой исходил от лезвия.
— Тянгыра не трожь, — остерёг меня Сандак. — Он живуля, как и твой Ногач.
Согласно правилам Ван-Елдера, ожившее оружие было невероятно опасным и подлежало немедленному уничтожению — если не было специального, очень редко выдаваемого разрешения на него. Ну, или если ты Алый и имеешь достаточно силы, чтобы устанавливать своё Право. Впрочем, здесь по лесам ходили манекены, так что я уже понял, что этот закон в Пустошах явно не работал. Живое копье впечатляло, даже безобидно висящее на стене. Авторитет ведьмаков в моих глазах весьма возрос.
Сандак открыл ларь, достал оттуда поношенные, но крепкие зелёные штаны и вручил их мне.
— Оболокайся, а Ратка покамест на стол накроет.
Я с наслаждением… оболокнулся и прошёл в комнату. Это оказалась сразу и кухня, и столовая, и гостиная. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. На полу цветной полосатый коврик, очаг с открытым огнем, здоровенный стол посередине, повсюду сундуки, полки. Наверное, так живут зажиточные ведьмаки, прикинул я. Во всяком случае, рухляди или каких-то признаков нищеты я не заметил.
Ратка, девочка лет тринадцати, показала мне моё место, подвинула ко мне здоровенную миску с кашей, и уселась рядом со мной, с интересом тараща такие же фамильные зелёные глазищи.
Золто сел напротив и бросал на меня испепеляющие взгляды.
Ели молча. Сандак тоже пялился на меня, периодически проводя перед лицом ладонью с растопыренными пальцам. Я не стал задавать вопросы — был слишком занят поглощением пищи.
«Суровые деревенские люди, странные деревенские обычаи», — так определил для себя я эту картину.
— Ну, — сказал Сандак, когда мы закончили с едой, — поели, хорошо. Что ж, Ройт, какими судьбами?
Я замялся. Конечно, надо говорить правду, но какую её часть?
— Меня… изгнали.
— Убил кого небось! — ну, конечно, Золто, что ты ещё мог сказать?
— Нет, — развёл я руками. — Не убивал, не грабил. Так… с властями не сошёлся во мнениях. Надоел им, в общем. Вот и выгнали сюда. На пять лет.
— Лады, — хлопнул Сандак по столу. — Бывает. Что делать думаешь?
— Да вот, думаю, до города добраться, — я пожал плечами; плана у меня всё ещё не было.
— Зачем? — это, похоже, его заинтересовало.
— Не знаю, — признался я честно, — наверное, потому, что я вряд ли выживу в лесу один, да и возможностей там больше.
— Все по молодости так говорят, — усмехнулся он, — вон и сын мой рвётся тоже все то туда, то сюда…
— Я никуда не рвусь! — тут же встрял Золто. — А городских тут не любят! — он пронзил меня злым взглядом.
— Тогда мне тем более нечего здесь оставаться, — парировал я.
— Осадися, Золто… — начал Сандак, но Золто было не удержать.