Порядочный хаосит
Шрифт:
— Отец, я не принимаю твоего отказа. Архонты, я не принимаю вашего права меня судить. Я действовал в своём праве и согласно своему решению.
Отец слабо улыбнулся, но промолчал.
— Что ж, — наклонил голову Верховный, — это хорошо.
Он помолчал немного. Затем посмотрел куда-то поверх моей головы.
— Пусть Керд, уважаемый наставник Алой академии, выйдет вперёд, чтобы предъявить обвинение.
Прекрасно, они вытащили всех, кто имел на меня зуб.
— Почитаемые Старшие! Уважаемые члены суда! Уважаемые собравшиеся! Сегодня мы должны вынести приговор по делу Ройта из рода Айнхейн. Мне особенно горько говорить последнее слово, почитаемые
Зиждется на доверии! Я думал, мы, хм, зиждемся на том, что способны испепелить любого, несогласного с нами.
Дальше он долго и страстно плел про то, как я веселился во время учебы, обводя его вокруг пальца. Ну, было дело, что уж там. Я слушал с улыбкой, посмеиваясь, когда он рассказывал про особенно удачные мои проделки. Главные мои преступления уж точно не издевательства над однокурсниками и дерзостное вмешательство в священные обряды. Это он про тот раз, когда мы с друзьями заменили церемониальные флаги с благоприятными надписями на «иные, непристойные крайне». Не думаю, что хоть кто-то из присутствующих верил, что я не отобьюсь от Керда.
— Вы видите, что уже перечисленных проступков достаточно для того, чтобы почитаемые Старшие и уважаемые члены суда хорошо представили себе, с кем мы имеем дело, — продолжал он свое занудство. — Провокатор, наслаждающийся своим мнимым превосходством над другими, пользующийся своим положением, трус, прячущийся за спинами других, когда приходит время платить за свои проступки. В чём причина того, что он раз за разом уходит от наказания? Единственно, — и тут Керд вздыбился, как змея и ткнул в меня пальцем, — в том, что он принадлежит роду Айнхейн! Не в его силе, не в его уме — единственно лишь в его происхождении! Его не трогают, потому что он принадлежит к древнему роду! Что говорит Четвёртая Максима?
— Сила наследует Силе, — хором ответили Архонты.
— А какова сила Ройта, я спрашиваю? Он умнее? Он сильнее? Он обладает особыми способностями? Он впитал множество эссенций? Нет! Он, Ройт — сын почитаемого Вилириана! Но слабость не должна наследовать силе. Я требую для Ройта бессрочного изгнания!
Керд картинным жестом взмахнул алым рукавом. Затем шагнул на свое место.
Верховный Старший посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
— Я не принимаю обвинения Керда! — воскликнул я, не дожидаясь вопроса. — Он — наставник Академии и призван следить за всем, что касается учебного процесса, и вся ответственность лежит на нём. Если он не может справиться со своими учениками, он слаб. Если он проиграл мне, он слаб. Я использовал ложь, хитрость и внушение, я делал всё, что хотел, с теми, кто были слабее меня и глупее меня. Я делал всё, что хотел с Кердом и с его слугами. Не Керду обвинять меня в нарушении Четвёртой Максимы, Архонты. Я приму, если меня обвинит Старший Наставник Эрд, который ловил меня и поймал. А тебя, Керд, я и сам могу обвинить в несоответствии седьмой Максиме — Слабый да не возглавляет сильных; и что ты ответишь мне? Но у меня нет желания обвинить Керда, Архонты.
Верховный Старший наклонил голову.
— Старший наставник Эрд, есть ли у тебя желание обвинить Ройта?
— У меня нет такового желания, — ответил Эрд, слегка улыбаясь.
— Тогда, обвинение Керда отклоняется, потому что обвиняемый не принял его.
Я медленно выдохнул. Славный Эрд! Если я выберусь из этой передряги, с меня причитается. И за книжку,
Алые выходили один за другим. Новые обвинения отбросить было уже сложнее, но я подготовился заранее. Свои проступки я знал как никто здесь: пособничество антихаоситским организациям, участие в стачках и сходках, распространение листовок, составление петиций с абсурдными требованиями в Совет… наверное, не осталось Архонта, которому бы я не наступил на ногу.
Можно скептически смотреть на мои революционные убеждения. С чего это аристократу горячо радеть за каких-то беляков? В глазах Архонтов я выглядел скучающим аристократом, решившим немного позаигрывать с недовольной чернью. Тем хуже для них.
Хаоситы гордятся своими способностями; но пока Архонты оберегают свои бессмысленные традиции, уповая на несокрушимую силу эссенций, прогресс науки Порядка не стоит на месте, и близок час, когда Алым придётся признать это.
И всё же, меня судили судом Алых, поэтому под каждое обвинение притягивались за уши Максимы Хаоса. Например, пособничество антихаоситскому движению — подали как «непонимание природы Силы». Но на Алом суде побеждает тот, у кого лучше подвешен язык, и я срезал Охранительницу Йис, прочитав пламенную речь о могуществе Порядка. Она даже, вроде, призадумалась.
В какой-то момент мне начало казаться, что я выкручусь. Обвинения разваливались одно за другим, Архонты покровительственно усмехались, но снимали их. Отец начал бросать на меня одобрительные взгляды. Ну, действительно, нельзя же обвинить Алого в чрезмерной хаотичности! Хотя, конечно, они старались.
Поток обвинений иссяк. Архонты переглядывались. Наставник Эрд кивал головой, Старший целитель Хаор улыбался во весь рот. Сейчас Верховный Старший объявит…
— Пусть Ликс из рода Айнхейн выйдет вперёд.
Братец? А ты что здесь делаешь?
— Ликс, желаешь ли ты предъявить обвинение Ройту?
— Да, — выпалил он. — Я обвиняю Ройта в том, что он использовал эссенцию Порядка на мою собаку!
Я понял, что мне крышка.
— Что? Серьезно, Ликс, что это за обвинение такое? Это же обычная собака, уймись.
— Она теперь мертва! — Ликс не отступал. — Ты превратил живое в мертвое! Мою собаку!
— Твоя собака не мертва! Она изменилась, но всё такая же живая собака! — я закатил глаза. — Мало того, она стала гораздо лучше!
— Собака обросла неживой материей! Она покрылась каменной коркой и потеряла самое себя! Это больше не живой зверь и не друг!
— Она и не мёртвый зверь, Ликс. А другом она никогда и не была! Злобная зверюга, рычавшая на меня, готовая сожрать! Ну, то есть, какой-то своей частью она окаменела, но по-прежнему ходит и гавкает. А ещё, наконец, слушается меня, как собаке и положено. Нет повода для выступления перед Архонтами.
Я глянул на Архонтов в поисках поддержки. На их лицах было отвращение.
— Знаете ли вы, Ройт, что изменение живого посредством воплощающей эссенции — дело, отвратительное для Хаоса. Вам это было известно, Ройт? — медленно произнёс Верховный Старший.
— Этого нет в Максимах!
Конечно, я знал это. Ликс прикончил меня. Именно это было самым тяжким и непростительным. Изменение живого с помощью эссенции порядка — действие, которое ни разу не обходилось без наказания, будь преступник хоть трижды Алый. Штилева собака! На мой взгляд, моя революционная деятельность, направленная против безраздельного господства Хаоса была в разы важнее какой-то псины. Но эти фанатики…