Попав в Рим
Шрифт:
— Ваш персиковый пирог будет готов к закрытию.
Сегодня среда, а значит, она зайдет за ним по дороге на встречу вязального кружка. Я поднимаю кофе в немом прощании и быстрее ухожу.
Ускоряю шаг и, по какому-то чуду, больше ни с кем не сталкиваюсь – ни у закусочной, ни у цветочного магазина (которым управляет моя младшая сестра; будь она в городе, уже выскочила бы с расспросами). Наконец я у двери «The Pie Shop». Вставляю ключ в замок, хотя мог бы оставлять его открытым на ночь – никто даже не подумает что-то украсть или испортить. Скорее уж Фил зайдет, починит шатающийся
Войдя внутрь, я чувствую, будто меня обняли. Для других это просто пекарня, а для меня – дом. Она в семье уже десятки лет. Почти ничего не изменилось за эти годы, и я этому рад. Те же сине-белые клетчатые занавески на окнах, тот же потертый деревянный прилавок у витрины с пирогами. Пришлось заменить высокий столик у окна – он совсем обветшал, – но я нашел почти точную копию.
Я делаю десять шагов внутрь пекарни, приподнимаю откидную стойку, прохожу за прилавок и защелкиваю ее за собой. Она, как и стеклянная витрина с пирогами, отделяет торговый зал от рабочей зоны. А там, позади меня – крохотная кухня, где моя мама, бабушка, прабабушка и все женщины нашего рода пекли фирменные пироги Уокеров по секретным рецептам. Вот, собственно, и всё. Тесновато, уютно – называйте как хотите, но мне большего и не нужно.
Следующие несколько минут я провожу, готовя пекарню к открытию: включаю огромную печь, ставлю свежий кофе, протираю поверхности. Как раз достаю противень с пирогами из морозилки, когда открывается задняя дверь и на пороге появляется Джеймс с ящиком яблок. Как и я, он вырос в этом городке и унаследовал семейную ферму. Мы вместе учились с детского сада до колледжа, где оба изучали бизнес.
— Как дела, Ной?
— Нормально. А у тебя...
— Так кто эта женщина? – перебивает он, ставит ящик на пол и скрещивает руки.
Я наливаю себе свежий кофе – чувствую, сегодня понадобится не одна чашка.
— Блин. Откуда ты уже знаешь? Сейчас только восемь утра.
Джеймс пожимает плечом:
— Мэйбл звонила, спрашивала, не видно ли чего с моего крыльца.
Технически он мой сосед. Если не считать, что между нашими домами несколько акров земли.
Я подношу чашку к губам.
— И? Видно?
— Неа, слишком далеко.
— Бинокль потерял?
— Кажется, кому-то одолжил.
Джеймс наливает себе кофе в пенопластовый стаканчик и облокачивается на стойку, будто у него нет никаких дел. Скрещивает ноги в рабочих ботинках.
— Тебе удобно? – спрашиваю я раздраженно. — Еще чего-нибудь? Журнал? Плед? Стул?
— Нормально, спасибо, – он снисходительно улыбается. Женщины называют Джеймса обаятельным. Я называю его засранцем. — Так…как ее зовут?
Я и сам не знаю, как тут правильно. Нужно ли сообщать, что у тебя дома остановилась знаменитость?
— Рэй, – отвечаю я, слегка прочищая горло.
— Фамилия? – Он дует на кофе и изучающе смотрит на меня поверх стаканчика.
Я закатываю глаза, будто напрягаю память. Будто ее имя не вертелось у меня в голове все утро. Не сидело на кончике языка. Не мелькало в снах прошлой ночью.
— Ммм…Кажется, Минда-Ёр-Оун-Бизнес. Разве у тебя нет
Поднимаю ящик с яблоками и отношу в кладовку. Назойливая тень следует за мной.
— Почему ты так скрытничаешь?
— Я не скрытничаю. Просто устал с тобой разговаривать.
— Хм, сегодня ты особенно колючий. Значит, эта женщина тебя задела. Надолго она задержится?
Разворачиваюсь и на ходу толкаю его плечом:
— Это ты меня задеваешь.
Раз уж он не собирается разгружать ящики, займусь этим сам. Весь город раздувает из мухи слона. Ну ночевала у меня женщина – что с того? Она же не останется. Надеюсь, к моему возвращению она уже съедет. Последнее, что мне нужно – содержанка-звезда, которая накрутит мне счет за электричество.
Выхожу в задний дворик и снимаю с кузова грузовика ящик с яйцами. На секунду задумываюсь, не швырнуть ли парочку в его лобовое стекло. Когда поворачиваюсь к двери, Джеймс преграждает вход с таким же озорным видом, как в детстве, когда уговаривал меня сбегать ночью купаться с девчонками из Фримонтов. Хотя тот вечер был неплох.
— Просто расскажи подробности, и я отстану.
Я тяжело вздыхаю – больше похоже на рычание.
— Ладно. Ее зовут Рэй Роуз. У нее сломалась машина у моего дома. Я пустил ее переночевать в гостевую. Всё. Конец истории.
Его брови сходятся, и я вижу, как он пытается вспомнить, откуда знает это имя. Конечно, он слышал о ней – все слышали. Осталось лишь дождаться, когда до него дойдет, кто именно сейчас находится в моем доме.
И...вот оно. Его глаза расширяются, рот приоткрывается.
— Ты хочешь сказать, что...
Я киваю, заканчивая за него:
— Принцесса соула прямо сейчас сидит у меня дома и дышит моим купленным воздухом.
— Да ладно! – На его лице появляется выражение, которое мне категорически не нравится. Будто он уже представляет её лицо. Будто он уже представляет свои новые перспективы. А потом его взгляд переключается на меня, и выражение меняется.
— Оооо, теперь я понимаю, откуда этот ворчливый настрой.
— Я всегда ворчу.
Но он уже ухмыляется, будто всё про меня понял. Возможно, так и есть. Ненавижу это.
— Она потрясающая, талантливая, и ты ей нравишься. Но она не отсюда, а ты слишком закостенел, чтобы вообще позволить себе с ней разговаривать.
— Я прекрасно с ней поговорил. А теперь двигай, – бросаю я, проходя мимо него и ставя яйца на стол. Я нарочно громко перебираю кастрюли, просто чтобы заглушить этот разговор.
К сожалению, Джеймс, в отличие от остального городка, не боится моего плохого настроения.
— Чувак, ты ведешь себя как идиот. Рэй Роуз – это... – Он замолкает, и его взгляд снова заставляет меня сжать кулаки. — В любом случае, это же один шанс на миллион, что её машина сломалась именно перед твоим домом. Куда она вообще направлялась?
Лучше бы она сломалась у него во дворе. Ему явно нравится эта ситуация гораздо больше, чем мне.
— Какая разница?
— Ну...не знаю. Может, у тебя был бы шанс с ней.