Попав в Рим

Адамс Сара

Как бы то ни было, это не моя проблема.

Я закрываю жалюзи и отхожу от окна.

А потом возвращаюсь и снова их открываю.

Чёрт возьми, выходи из машины, женщина.

Я смотрю на часы. 23:30. Я молюсь всем, кто меня слышит, чтобы Мэйбл не слишком разозлилась на меня, когда я позвоню и разбужу её. Набрав номер, жду шесть гудков, прежде чем она отвечает своим хриплым голосом, который звучит так, будто она курила сорок лет, но недавно бросила.

— Кто это?

— Мэйбл, это

Ной.

Она слегка ворчит.

— Что тебе нужно, сынок? Я уже задремала в своем кресле, а ты знаешь, что у меня бессонница, так что лучше бы все было хорошо.

Я улыбаюсь.

— Поверь мне, Мэйбл, я бы не стал нарушать твой прекрасный сон, если бы не крайняя необходимость.

Она ведет себя жестко, но ее сердце трепетно ко мне. Мэйбл и моя бабушка были лучшими подругами, больше похожими на сестер. И поскольку именно моя бабушка вырастила меня и моих сестер, Мэйбл тоже всегда относилась к нам как к членам семьи. Видит Бог, мы ведём себя как родственники.

Мы выглядим по-разному, Мэйбл – чернокожая, а я белый, но мы оба одинаково не любим, когда люди лезут в наши дела. (И всё же она всегда более чем рада залезть в мои.)

— Что-то срочное? Ной, не тяни. Твой дом горит, сынок?

Она называет меня «сынком» с тех пор, как я был в подгузниках, и продолжает это делать, несмотря на то, что мне тридцать два года. Я не против. Это успокаивает.

— Нет, мэм. Мне нужно, чтобы ты поговорила за меня с женщиной.

Она недоверчиво кашляет.

— С женщиной? Дорогой, я рада, что ты снова ищешь, но то, что ты одинок посреди ночи, не значит, что у меня есть список дам на быстром наборе, готовых…

— Нет, – твердо говорю, прежде чем она продолжает фразу, которую, я уверен, я бы никогда не хотел услышать из ее уст. — Эта женщина у меня во дворе.

Я слышу скрип стула и представляю, как Мэйбл захлопывает свое кресло «EZ Boy» и садится прямо.

— Ной, скажи мне сейчас, ты пьян? Ничего страшного, если ты пьян, я не из тех, кто осуждает, ты это знаешь. Я возносила многие из своих лучших молитв к Господу после ночи, проведённой с «Джеком Дэниэлсом», но мне нужно, чтобы ты позвонил Джеймсу или одной из своих сестёр, когда будешь пьян, а не…

Она будет говорить и говорить, если я её не остановлю.

— Мэйбл, у меня во дворе сломалась машина, и двигатель дымится, но она боится выйти, потому что думает, что я причиню ей вред. Мне нужно, чтобы ты выступила в качестве моего поручителя, чтобы она убралась оттуда.

Я бы позвонил одной из своих сестёр, но они бы точно сказали что-нибудь нелицеприятное о том, как давно я с кем-то спал, а потом спросили бы у женщины, в каких она отношениях. Я точно не буду им звонить. Мне точно всё равно, в каких отношениях эта женщина.

— О, малыш, почему ты сразу не сказал! Выходи и дай мне поговорить с бедной девочкой! – В голосе Мэйбл я слышу нотки волнения, которые я не ценю и не хочу поощрять. В последнее время весь

город поддерживает меня, предлагая попробовать еще раз сходить на свидание, но мне это неинтересно. Я бы хотел, чтобы они оставили меня в покое и позволили жить спокойно, но это не в их стиле. И теперь, когда я думаю об этом, не уверен, что Мэйбл не скажет что-нибудь похожее на то, что сказали бы мои сестры.

Я снова выглядываю из-за жалюзи и вижу, как женщина энергично обмахивается рукой. Клянусь, если мне придётся вызвать скорую и провести всю ночь в больнице, не смыкая глаз, с этой странной женщиной, потому что у неё случился тепловой удар, я больше никогда не открою входную дверь. Если ещё одна женщина разрушит мою жизнь, я заколочу все окна и превращусь в отшельника, который будет ругаться на рождественских певцов.

— Не думай ничего такого, Мэйбл. Это не романтическая история. Я просто не хочу, чтобы она умерла там от жары.

— М-м-м. Она красивая?

Я зажмуриваюсь от раздражения, которое нарастает в моей спине.

— Снаружи кромешная тьма. Откуда мне знать?

— О, пожалуйста. Я задала тебе вопрос. Я жду ответа.

Я вздыхаю.

— Да.

Такая чертовски красивая. Я лишь мельком взглянул на неё при свете фонарика, но то, что увидел, заставило меня присмотреться получше. У неё были тёмные волосы, собранные в пучок на макушке, красивая улыбка, густые ресницы и пронзительные голубые глаза. Странно, но мне кажется, что я уже встречал её, хотя никогда раньше не видел эту машину в городе. Должно быть, это был один из тех странных случаев дежавю.

— Ну что ж, – говорит она с довольным вздохом. — Отведи меня к нашей прекрасной красавице.

— Мэйбл... – говорю я предупреждающим тоном, открывая входную дверь, выхожу на улицу. Летняя жара тут же угрожает задушить меня, и я удивляюсь, как эта женщина продержалась так долго в своей машине с поднятыми стеклами и без кондиционера.

— О, тише! Не каждый день к тебе на колени падает женщина, так что прикуси язык и отдай телефон.

Вот что я получаю за то, что большую часть жизни прожил в Риме, штат Кентукки. Мои соседи до сих пор относятся ко мне как к мальчишке, который бегал по городу в нижнем белье Супермена.

Оставив входную дверь приоткрытой, чтобы не задеть телефонный провод, я иду через двор к маленькой белой машине. Здесь слишком темно, чтобы разглядеть её черты, не посветив на неё фонариком, но я вижу, как она поворачивает ко мне голову. А потом тут же откидывается на спинку сиденья. Она пытается обмануть меня, чтобы я поверил, что её там нет. Я отказываюсь улыбаться, глядя на эту нелепость.

Когда стучу в окно, она взвизгивает. Нервничает.

— Эй… – Ты? Женщина? Леди, которая сейчас уничтожает траву у меня во дворе? — Э-э-э... Вот. Это моя подруга. Она будет моим референтом, чтобы вы могли спокойно выходить из машины.