Попав в Рим
Шрифт:
— Нет. Просто…делаю перерыв на минутку. – Я натянуто улыбаюсь, отвернув от него большую часть лица, надеясь, что он не поймёт, что в этой потрёпанной «Королле» сидит артистка, стоящая миллионы.
— У тебя двигатель дымит. – Он направляет фонарик на густое облако дыма, поднимающееся из-под капота моей машины. — Это не может быть хорошо.
— О...да, – говорю я как можно небрежнее. — Иногда такое случается.
— Двигатель твоей машины часто дымит?
— Угу.
— Я тебя не слышу.
— Угу, – отвечаю я громче и бодрее, чем раньше.
—
Ха! Ему бы это понравилось, не так ли? Что ж, чёрт возьми, я ни за что не выйду из этой машины. Даже если у него приятный голос.
— Нет, спасибо.
— Я не собираюсь тебя убивать, если ты об этом думаешь.
Я вздыхаю и смотрю на мужчину, чей силуэт едва различим в темноте.
— Зачем ты это говоришь? Теперь я точно думаю, что собираешься меня убить.
— Я так и думал, – говорит он раздражённым тоном. — Что мне нужно сделать, чтобы доказать, что я не убийца?
Я хмурюсь, размышляя над этим.
— Ничего. Ты никак не сможешь это доказать.
Он тихо ворчит и подходит к моей машине, вставая перед фарами. Теперь я вижу его, и ничего себе.
Деревенщина Джо очень похож на Дикого Кена. На нем джинсы и простая белая футболка. Его светлые волосы песочного цвета коротко подстрижены по бокам, но на макушке слегка торчат. Короткая растрепанная бородка прикрывает его волевой подбородок, и, позвольте мне сказать вам, она прекрасно сочетается с широкими плечами, худощавым телом и бицепсами, мышцы которых соблазнительно перекатываются под кожей, когда он стучит по капоту моей машины. Весь эффект...такой резкий, что я жалею, что у меня не работает кондиционер.
— Вы не могла бы открыть капот, чтобы я убедился, что ничего не горит?
Э-э-э. Извини, но нет. Сексуальный или нет, но я ни за что не открою этот капот. Что, если он…ну, честно говоря, я ничего не смыслю в машинах и понятия не имею, что он может сделать, чтобы усугубить ситуацию, но я уверена, что он может что-то сделать.
— Спасибо, но мне не нужна помощь! Я подожду до утра и вызову эвакуатор, – кричу я достаточно громко, чтобы он меня услышал.
Он скрещивает руки на груди.
— Как ты собираешься вызывать эвакуатор? У нас здесь нет сотовой связи.
Ну, чёрт. Он меня поймал.
— Не волнуйся об этом. Я разберусь. Теперь ты можешь вернуться туда, откуда пришёл.
Наверное, в ближайший куст, где он будет ждать, чтобы наброситься на меня, как только я выйду из своего безопасного автомобиля. И да, я понимаю, что становлюсь немного параноиком, но когда ты привыкла к тому, что преследователи пытаются перелезть через забор у твоего дома, притворяются сантехниками, чтобы пройти мимо охранника, и/или присылают тебе пряди своих волос с просьбой положить их под подушку на ночь, у тебя развивается паранойя по отношению к незнакомцам. Вот почему я НИКОГДА не должна была выходить из дома один. Мне нужно принять тот факт, что я больше не просто я и
Дикий Кен не уходит. Он возвращается к моему окну и снова наклоняется, крепко держа одну руку над моей дверью, демонстрируя мне, какой у него широкий размах крыльев.
— Дымящий двигатель – это нехорошо. Тебе нужно выйти. Я обещаю, что не причиню вреда, но будет больно, если эта машина загорится. Обещаю, что я надежный человек.
— Так говорят все убийцы...перед тем, как кого-то убить.
— Много ли убийц ты повидала на своём веку?
Один балл в пользу Дикого Кена.
Я улыбаюсь и стараюсь говорить как можно добрее.
— Извини, но…не мог бы ты просто уйти? Правда, я не хочу быть грубой, но…ты меня немного нервируешь.
— Если я уйду, ты выйдешь?
Я выдавливаю из себя смешок.
— Сейчас точно нет! Откуда ты вообще взялся?
Мужчина кивает в сторону моей машины и говорит без всякого восхищения:
— Ты на моём переднем дворе.
О.
Я оборачиваюсь и, конечно же, останавливаюсь на переднем дворе. Очевидно, на его переднем дворе. Я не могу не улыбнуться, глядя на милый домик. Маленький. Белый. Чёрные ставни. Два фонаря у входной двери и качели на крыльце. Большая территория вокруг. Выглядит уютно.
— Думаю, я уже знаю ответ, – говорит он, — но не хочешь зайти и позвонить кому-нибудь? У меня есть стационарный телефон.
Я так громко смеюсь над его предложением, что он вздрагивает. О боже, это было грубо. Я прочищаю горло.
— Извини. Нет. Спасибо…Но нет, – на этот раз я говорю это серьёзно.
— Хорошо. Как хочешь. Если тебе что-нибудь понадобится и ты решишь, что я не убийца, я буду там. – Он указывает на дом и снова выпрямляется во весь рост. Я смотрю, как он пересекает свой длинный двор, и его тень исчезает в доме.
После того, как он закрывает входную дверь, вздыхаю с облегчением и откидываюсь на спинку сиденья, стараясь не думать о дыме, который всё ещё валит из двигателя моей машины, о том, как чертовски жарко здесь, о том, что я голодна, о том, что мне очень нужно в туалет, о том, как разочаруется во мне Сьюзан, когда поймёт, что я не приду на интервью утром.
Я не в порядке. Всё определённо не в порядке.
Глава вторая
Ной
Она всё ещё там. Прошло двадцать минут, а она даже не приоткрыла дверь. И да, я с ужасом наблюдаю за ней из своего окна, ведя себя как психопат, которым она меня считает. К слову, я не психопат, хотя не уверен, что моё мнение имеет значение в этой ситуации. Однако я немного беспокоюсь, что она умрёт сегодня вечером. На улице 30 градусов, а она не проветривает машину. Эта женщина там задохнётся.