Покорись мне

Такер К. А.

— Мне нужна твоя помощь, — игриво говорю я.

С улыбкой он придвигается достаточно близко, чтобы прижаться ко мне всей своей длиной, головкой коснуться клитора.

— Давай. Используй его.

Это что-то новое. Я сжимаю его член в кулаке и начинаю тереться о него.

Он шипит, останавливая мою руку.

— Нет, продолжай, — говорит он сквозь стиснутые зубы, расстегивая нижнюю часть своей рубашки и отодвигая ее в сторону.

Что я и делаю, наслаждаясь ощущением его бархатистой кожи под своими пальцами, пытаясь

быть нежной, пока использую его член, чтобы доставить себе удовольствие, удерживая все свое внимание на Генри — на его полных розовых губах, которые касались каждого дюйма моего тела, на его пылающих глазах, от каждого взгляда которых по мне пробегает дрожь, на его сильных руках, которые сжимают мои бедра почти до синяков.

Вскоре по моей спине пробегает знакомое покалывание. Дыхание становится прерывистым, и я чувствую потребность раздвинуть бедра как можно шире.

— Сейчас? — шепчет он.

— Да.

— Слава богу, черт возьми. — Генри отталкивает мою руку и снова вводит в меня свой член, позволяя мне пережить оргазм с ним внутри. Менее чем через пять секунд он тоже кончает.

— Господи, Эбби, — бормочет он, его грудь тяжело вздымается. — В кого ты превратилась?

Я улыбаюсь.

— В следующий раз не заставляй меня ждать так долго.

С тяжелым вздохом он наклоняется и страстно целует меня. А затем выходит и тянется к коробке с салфетками. Он быстро приводит в порядок себя и меня, и выбрасывает скомканную бумагу в ведро.

— Ты же сама сказала уделить время Майлзу, чтобы он не уволился. — Он начинает застегивать рубашку.

— Знаю. Прости.

Он усмехается.

— Никогда не извиняйся за то, что нуждаешься во мне. И ты отвлекла меня ненадолго. — С этими словами на его лице снова появляется мрачное, задумчивое выражение.

Я медлю.

— Она пыталась наладить с тобой отношения раньше?

Его челюсть напрягается, и на мгновение мне кажется, что я все испортила своим вопросом.

— Один раз, лет десять назад, примерно в то время, когда я получил свой трастовый фонд.

— Так ты думаешь, она охотится за деньгами?

— Не знаю. Это могло быть совпадением. Она получила огромные отступные при разводе. — Он накидывает галстук на воротник и начинает возиться с ним.

Я тянусь к платью — потому что мне нужно одеться — но двигаюсь медленно, надеясь узнать больше.

— Она когда-нибудь объясняла тебе причину своего ухода?

— А это имеет значение? Какая мать бросает своих детей вот так?

— Ужасная, — соглашаюсь я. — Мне просто интересно, есть ли в этой истории что-то еще. Может, что-то произошло между твоими родителями. Твой отец как-то объяснял ее уход?

— Она была несчастна. — Он сначала натягивает боксеры, затем брюки. — Она была эгоистичной женщиной, которая хотела все время быть в центре внимания. И когда он не дал ей этого, она начала искать его в другом месте.

— Так у

нее был роман на стороне?

— Как минимум один. — Его пальцы теребят ремень. — И теперь мой отец мертв, а она крутится рядом. Весьма своевременно, когда вот-вот распределят наследство. Я точно не знаю, что мой отец отдал ей при разводе. Он отказывался говорить об этом. Семейный бизнес был вне досягаемости, брачный контракт это гарантировал. Но я знаю, что она была обеспечена. — Он вздыхает. — Возможно, он был не самым любящим мужчиной и не мог дать ей всего, чего она хотела, но он любил ее по-своему, а она разбила ему сердце. Он так больше и не женился после нее.

Я тянусь, чтобы поправить галстук, но на самом деле просто чтобы прикоснуться к нему.

— Она разбила не только его сердце, ведь так?

Он тяжело сглатывает.

— Я не хочу давить, Генри, но пришло время встретиться с ней лицом к лицу и выплеснуть весь свой гнев, который ты сдерживал все эти годы. Я думаю, это поможет исцелиться от боли, которую она тебе причинила.

Он смотрит на меня мгновение своим непроницаемым взглядом.

— Может, ты и права.

Я мягко улыбаюсь. Внутри меня разливается облегчение от того, что он, возможно, прислушается ко мне.

Он тянется к моему платью, которое я все еще держу в руках.

— Мне правда нужно возвращаться к работе, учитывая, что завтра я тоже потеряю большую часть дня.

Верно. Завтра похороны.

Я быстро надеваю лифчик и платье. Тянусь к трусикам, но Генри хватает их. Сминает в кулаке и засовывает в карман.

Я хихикаю.

— Что ты делаешь?

— Напоминаю себе о том, что важно.

— Мои трусики важны?

— Нет. Ты. Ты важна, — бормочет он, убирая волосы с моего лица. — Важно давать тебе то, в чем ты нуждаешься. Важно делать тебя счастливой.

Меня переполняют чувства.

— Я счастлива, пока ты рядом, Генри. — Я люблю тебя. Эти слова вертятся на кончике моего языка, но я, черт возьми, так боюсь это сказать.

— Увидимся вечером. — Он нажимает кнопку разблокировки двери.

Швейцар, должно быть, ждал этого звука, потому что тут же тянется к ручке.

Я несколько мгновений стою на тротуаре, наблюдая, как лимузин отъезжает, игнорируя понимающие взгляды.

Мое сердце переполняет любовь к этому мужчине.

ГЛАВА 3

— Когда ты в последний раз был на поминках? — тихо бормочу я, окидывая взглядом огромный бальный зал Manhattan Wolf и шумную толпу с небольшой возвышенности в стороне.

— В январе. Это были похороны моей бабушки. Они проходили в церковном подвале. — Майлз морщит нос. — Пахло нафталином и кошачьей мочой.