Покорись мне
Шрифт:
Гадая, какие новые круги ада принесут следующие несколько дней.
***
Я изо всех сил стараюсь не одергивать подол платья, когда мы входим в главные двери похоронного дома. Это скромное черное платье-футляр, купленное вчера в «Saks», которое показалось мне подходящим для прощания. Это платье, а также пара классических черных туфель-лодочек с ценником, от которого я чуть не задохнулась, завершает тот сдержанный образ, к которому я стремилась. И все же я изо всех сил старалась выглядеть так, будто мне самое место рядом с Генри, провозившись с макияжем и прической почти два
Тем временем Генри стоит, высокий и элегантный, одетый — как всегда — в идеально сидящий черный костюм и галстук. И носки в тон, которые я выбрала для него, пока он принимал душ.
— Готова?
— А ты? — Я вглядываюсь в его красивое лицо — лицо, которое мгновенно пленяет женщин всех возрастов, я знаю это, потому что бесчисленное количество раз наблюдала со стороны — и вижу стальную маску. Она прочно закрепилась на нем с тех пор, как он проплыл свои пятьдесят бассейнов и протрезвел. Это был единственный раз, когда я видела, как он теряет контроль. С тех пор он то появлялся в пентхаусе, то исчезал, но в основном отсутствовал, разрываясь между главным офисом Wolf и хлопотами по организации похорон отца. Он вел дела как обычно, а его эмоции были скрыты от всех.
Включая меня.
Но я не давила на него. Полагаю, он заговорит, когда будет готов.
Он проводит рукой по моей пояснице. Я чувствую тепло, исходящее от него, сквозь легкую ткань платья. Тяжело сглотнув, он ведет меня по коридору роскошного похоронного дома в самом сердце Манхэттена.
До начала церемонии осталось еще двадцать минут, и все же у входа в «Promenade Hall», где находится тело Уильяма Вульфа, уже собралась толпа людей всех возрастов. Мне не следовало бы удивляться. Новость о его внезапной смерти попала в «New York Times».
Бесчисленные взгляды устремляются в нашу сторону, когда мы приближаемся, и у меня внутри все сжимается от волнения. Большинство пялится на могущественного магната рядом со мной, но немалое число любопытствующих оценивающе разглядывают меня.
— Он знал немало людей, — бормочу я достаточно громко, чтобы услышал Генри, пока мои щеки начинают пылать от этого внимания.
— Сегодня здесь будет много сотрудников Wolf, чтобы отдать дань уважения. Плюс деловые партнеры и пресса. — Генри сдержанно улыбается и кивает ближайшей к нам паре средних лет, когда мы проходим мимо.
— Что мне говорить, если спросят, как я познакомилась с твоим отцом? — Вопрос, который следовало задать ему еще до того, как я вышла из лимузина.
— Правду. Что ты его совсем не знала, но очень хорошо знаешь его сына.
— Это хорошая идея?
— Конечно, хорошая. — Генри смотрит на меня, и его бровь взлетает вверх от раздражения, что я вообще позволила себе усомниться в его словах.
— Я просто не уверена, что ты все хорошо обдумал. — Хотя мы и не скрываем наши отношения, мы стараемся не афишировать их. Но в комнате, полной сотрудников Wolf, да еще и в присутствии прессы, новости о женщине, которая вошла под руку с «одним из самых завидных холостяков» в мире, как всем известно — его
Готова ли я?
— Я совершенно уверен, что да. — Едва заметная ухмылка касается губ Генри, когда он вкладывает свою сильную, мозолистую руку в мою и ведет сквозь толпу внимательных взглядов к тяжелым дубовым дверям, у которых стоит бесстрастный служащий.
Я не могу справиться с головокружением, которое охватывает меня при этом простом действии, несмотря на то, что нас окружает. Я знаю Генри. Он не сделал бы этого, если бы у него не было серьезных намерений на мой счет.
Двери захлопываются за спиной со зловещим стуком, оставляя нас в зале наедине с телом Уильяма Вульфа.
И Скоттом Вульфом.
Мое приятное волнение мгновенно улетучивается, когда я замечаю старшего брата Генри в дальнем конце этого огромного зала, похожего на пещеру, где на бронзовой подставке стоит деревянный гроб с искусной резьбой, окруженный по меньшей мере пятьюдесятью пышными букетами — от типичных похоронных белых лилий до композиций из ярких подсолнухов.
Я вполне ожидала, что Скотт будет здесь, и все же не могу сдержать инстинктивную реакцию при виде его. Мы не встречались несколько месяцев, с того дня, как он выбежал из сьюта №1 в Wolf Cove, истекая кровью от нескольких заслуженных ударов, нанесенных кулаком Генри.
Скотт оборачивается и следит за нашим приближением, его серо-голубые глаза расширяются при виде меня рядом с Генри.
— Хм, — бормочет Генри.
— Что?
— Был уверен, он уже слышал о тебе. — В его тоне сквозит веселье.
К сожалению, я не могу разделить его радость, наблюдая, как лицо Скотта — далеко не такое красивое, как у Генри — каменеет от осознания, что его одурачили.
Генри, должно быть, чувствует, что я волнуюсь. Он сжимает мою руку в знак поддержки.
— Скотт, ты помнишь Эбби Митчелл.
— Как я мог забыть? — На тонких губах Скотта появляется легкая фальшивая улыбка. — Ты лжешь лучше, чем я думал, Эбигейл.
Полагаю, он говорит о том дне, когда загнал меня в угол в лифте и пытался заставить признаться, что Генри трахает меня, свою ассистентку, в разгар судебных разбирательств по поводу того, что он трахал свою предыдущую ассистентку. Хотя у него ничего не вышло, ему удалось посеять в моей душе такие ядовитые семена сомнения и откровенной лжи о Генри, что я сама убедила себя, будто Генри спит с другими женщинами. Это был без сомнения худший день в моей жизни. В тысячу раз хуже, чем день, когда я поймала Джеда на измене.
Я прочищаю горло. Мне столько всего хочется сказать этому мудаку — черт, я бы с удовольствием схватила тот гигантский букет белых роз, что стоит у него за спиной, и разбила о его голову тяжелую на вид белую глиняную вазу — но сейчас не время и не место для мести.
— Я сожалею о твоей утрате.
Он переводит взгляд на Генри. Ему не так хорошо удается скрывать свой гнев, как его брату.
— Ты сукин сын.
— Ну-ну...
— У тебя хватило наглости притащить свою шлюху на похороны отца?