Покорись мне
Шрифт:
— Похоже, она имела в виду только вас двоих, но вы уж сами договоритесь. Я до обеда буду занят работой, а после встречаюсь с адвокатами по поводу завещания отца.
— Верно. Это сегодня. — Они не теряют времени даром. Я делаю паузу. — И как, по-твоему, все пройдет?
Он пожимает плечами.
— Отель уже мой. Скотт получит Wolf Gold, а все остальное, скорее всего, распродадут и поделят. Сейчас я просто хочу, чтобы это закончилось, и мы все могли двигаться дальше.
Двигаться дальше с его миллиардами долларов.
Я качаю головой. Как это вообще возможно? Как я, простая фермерская девочка
— Мне пора бежать. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, оставляя после себя вкус кофе.
— Постой. Когда ты уезжаешь в Барселону?
— Пока не знаю. Вероятно, в ближайшие несколько дней. — Его голубые глаза изучают мое лицо. — А что?
Я не хочу, чтобы ты уезжал?
Я хочу поехать с тобой?
— Я просто пытаюсь понять, когда мне возвращаться в Гринбэнк, — говорю я вместо этого. Я отсутствую почти две недели — на неделю дольше, чем планировалось, — и, хотя все отнеслись с пониманием, у меня есть обязанности, от которых я не могу уклоняться вечно.
— Я поговорю с Майлзом и составлю график.
— Ладно. И я дам тебе знать, чего хочет Марго, после того как поговорю с ней.
Он снова наклоняется, чтобы поцеловать меня, и на этот раз задерживается достаточно долго, чтобы его руки успели развязать пояс моего халата.
— Только смотри, чтобы она снова тебя не соблазнила.
Мои глаза расширяются от этой мысли, что вызывает у него усмешку. Он отступает и распахивает мой халат. Его медленный горячий взгляд, которым он окидывает меня, скользит по груди и ниже, и заставляет думать, что я, возможно, смогу удержать его еще на час.
Со стоном и последним целомудренным поцелуем он хватает ключи и телефон и направляется к двери, бросая через плечо:
— Позвоню позже.
Я улыбаюсь, глядя, как он исчезает, и вспоминаю те первые дни, когда Генри Вульф появился в моей жизни, и то, как далеко мы зашли.
***
— Эбигейл, — мурлычет Марго, и мое полное имя, которое я ненавижу, звучит на ее французский манер как аккорды классической музыки. Она поднимается со своего места за столиком в этом фешенебельном манхэттенском кафе и протягивает руку, чтобы пожать мои слегка дрожащие пальцы. Я понимаю, что встреча с ней вызывает у меня волнение.
Я знаю, что будет дальше, и все же, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня в обе щеки, моя кровь по какой-то странной причине начинает течь быстрее, напоминая о нашей грязной истории.
Но я также улавливаю на ее коже легкий аромат своего мятно-лавандового мыла, и это заставляет меня сиять.
— Что привело тебя в Нью-Йорк? — Мы виделись с ней только на прошлой неделе.
Она закидывает свои блестящие волосы цвета воронова крыла за ухо, снова опускаясь на стул.
— У меня фотосессия для рекламы, — говорит она, отмахиваясь, словно это пустяк. А я всего десять минут назад прошла мимо ее билборда на Таймс-сквер. — Я взяла на себя смелость заказать для нас Божоле. Оно легкое. Подходит для раннего утра. — Как будто эти слова заставили его появиться, официант — довольно симпатичный парень, лет двадцати с небольшим, я полагаю, — внезапно оказывается рядом с нами, протягивая бутылку
— Отлично, — вздыхаю я. Едва перевалило за полдень, а я уже не раз доказывала, что умею обращаться со спиртным наилучшим образом.
Это должно быть интересно.
***
— Ты просто обязана сделать мне еще этого мыла! — требует она, игнорируя Дэниела, который разливает содержимое бутылки по бокалам, а его взгляд скользит по ее длинным ногам, обнаженным глубоким разрезом ее темно-синего платья с запахом. Она излучает сексуальность, даже когда не старается. — Я хочу отправить образцы моей подруге Джейден из «Nordstrom». Она занимается закупками мыла. И Девон. Она вице-президент по уходу за кожей в «Macy's». О! И... — Она продолжает перечислять всех этих влиятельных людей в огромных магазинах, от чего у меня голова идет кругом.
— Ну? — Она наклоняется и пристально изучает меня своими пронзительными зелеными глазами. — Когда ты сможешь привезти мне что-нибудь?
Внезапно всплывает воспоминание об этих же глазах, смотрящих на меня в гроте замка, когда ее лицо было между моих ног.
Мои щеки вспыхивают. Впервые с тех пор, как я увидела ее, я чувствую намек на неловкость. Наш разговор оставался дружеским, искренним и совершенно непринужденным. Как будто то, что произошло между ней, Генри и мной, было естественным. Для нее, вероятно, так и было. В любом случае, я чувствую странную близость с ней, словно знаю ее много лет.
— Мне нужно вернуться в Пенсильванию, чтобы сделать еще. — И мне придется позвонить моему менеджеру в «Nailed It Branding», компанию, которую Генри нанял за моей спиной, чтобы превратить мое незатейливое хобби в настоящую продуктовую линию, и сказать ей, что упаковка идеальная и мне нужно больше. — Пару недель?
— Non! Ты должна сделать это раньше, Эбигейл. — Она накрывает мою руку, ее длинные пальцы скользят между моими, прежде чем отпустить. — Я здесь на неделю, а потом вернусь во Францию. Я должна сама доставить эти образцы. Так будет быстрее, oui?
Э-э... oui?
— Ну... я уеду домой, как только Генри улетит в Барселону. — Что может случиться в любой день, с грустью понимаю я. — Я могу дать тебе знать завтра?
— Bon! — Она хлопает в ладоши. — Что ты собираешься делать до конца дня?
— Не знаю. — Я проверяю телефон и вижу, что уже почти три. Никаких сообщений от Генри пока нет, но это не удивительно, когда он с головой погружен в работу. Плюс, у него сегодня встреча с адвокатом по наследству.
— Тогда пойдем. Даниэль? — Она допивает свое вино и поднимает в воздух кредитную карту. Даниэль появляется почти мгновенно, чтобы забрать ее.
— Куда?
— На мою фотосессию. — Она грациозно встает и берет сумочку. — Я должна была быть там час назад. — Она видит панику на моем лице и смеется, а затем пожимает плечами. — Вы, американцы, обожаете свои графики. Французы? Это скорее ориентир.
Я сомневаюсь, что тот, кто платит за съемку, отнесется к этому так же легко, но, полагаю, когда ты — Марго Лорен, тебе многое сходит с рук.