Покорись мне

Такер К. А.

— Да. Но обещаю, это не займет много времени. — Приспустив джинсы, он обхватывает руками мои бедра и разводит их в стороны.

Я ахаю, когда мои ступни отрываются от пола, а бедра поднимаются и наклоняются к нему. Одно мгновение предупреждения — его член, прижимающийся к моему входу, — и он глубоко входит в меня, вырывая из моей груди гортанный стон.

А потом он начинает безжалостно толкаться, и я вскрикиваю, мое тело не успевает подстроиться. Но ведь я его дразнила, напоминаю себе. Этого следовало ожидать.

Мои

спина и плечи напрягаются, когда мне удается устроиться поудобнее на столе и снова посмотреть на нас в зеркало, чтобы увидеть напряженное выражение лица Генри, его сосредоточенность на том месте, где мы соединяемся, его обжигающий взгляд, когда он вгоняет в меня член раз за разом.

Вот он — Генри Вульф тех первых дней. Холодный, непостоянный, богатый ублюдок, который пугал меня, как никто другой, и брал меня, где и когда хотел, без извинений, но с огненной страстью.

Жар разгорается во мне все сильнее, когда он каждый раз задевает ту особую точку. Если он продолжит, мне даже не придется прикасаться к себе, чтобы кончить.

— Сильнее, — требую я сквозь тихие неглубокие вдохи.

Его обжигающий взгляд встречается с моим.

Я вскрикиваю, когда его бедра врезаются в меня снова и снова, моя задница принимает на себя основную тяжесть ударов, пока жар разливается по венам, по бедрам, внизу живота. Мои пальцы царапают поверхность стола, единственную опору для тела, пока моя грудь прижимается к дереву, а остальное тело висит в воздухе во власти Генри.

Он кончает через мгновение, запрокинув голову, крики срываются с его приоткрытых губ, а я ощущаю, как он пульсирует глубоко во мне.

Пульсация едва стихает, как мои ноги уже снова касаются пола, и он выходит из меня.

— Генри… — я шепчу его имя, но это больше похоже на умоляющий стон, боль между ног невыносима.

— Иди сюда.

Он перемещает мое изнывающее от желания тело на другую сторону стола. Усаживает меня на него и поднимает ноги, чтобы широко развести их прямо перед зеркалом. Его губы касаются моего виска, и он смотрит в отражение.

— Черт, Эбби… — шепчет он, не отрывая взгляда от моей тяжелой, налитой груди, припухших складок, из которых стекает его сперма.

Он берет мою руку и направляет ее между ног.

— Смотри на меня.

Его челюсти сжимаются:

— Если я останусь и буду смотреть, то снова трахну тебя на этом столе и никогда не доберусь до инженеров.

Он тянется, чтобы застегнуть брюки.

И шипит, когда я обхватываю его полувозбужденный член свободной рукой.

— Смотри, — требую я тверже, не отпуская его. — Это займет всего минуту.

Я провожу пальцем по своим влажным губам и, найдя клитор, начинаю выводить круги его спермой.

Он тяжело вздыхает, но затем сдается и опускает взгляд. Обняв меня за спину и положив ладонь на колено, он смотрит,

как я мастурбирую для него, а зеркало отражает каждую секунду этого интимного акта.

Не проходит и тридцати секунд, как жар разливается по мне волнами экстаза, накрывая все тело, пульсируя в сердцевине, сотрясая мышцы судорогами.

— Видишь? Я же говорила. Даже минуты не прошло, — шепчу я, отпуская его.

Он наклоняется и целует меня так, как умеет только Генри, — глубоко, так, что у меня подогнулись бы колени, если бы я стояла. У меня кружится голова от вожделения и переполняет любовь.

— А я предупреждал, что случится, если я останусь и буду смотреть. — Он мягко прижимает меня к столу и начинает стягивать с себя одежду.

***

Я замечаю ее короткие волосы цвета корицы и улыбаюсь.

— Боже мой, Эбби! — взвизгивает Отем. Она выскакивает из-за стойки консьержа и несется через огромное лобби, чтобы обвить мою шею руками, привлекая к себе несколько взглядов.

— Я так рада снова тебя видеть. — В прошлый раз я уезжала в такой спешке из-за несчастного случая с отцом, что не успела нормально попрощаться.

— Тилли сказала, что видела тебя на пристани.

— Мы приехали всего около часа назад.

— Ну, и где же он? — шепчет Отем, оглядывая окружающие лица.

— На встрече с инженерами.

Она хватает меня за руку и тащит к одной из скамеек.

— Садись и выкладывай все.

Я нервно смеюсь.

— Да особо нечего рассказывать.

Она смотрит на меня широко раскрытыми, понимающими глазами.

— Твой бойфренд — Генри Вульф, и тебе нечего рассказывать? Да ладно тебе! Хватит этих скупых ответов, что ты присылала в смс. Говори!

Странно слышать, как она называет его моим бойфрендом. Такой мужчина, как Генри Вульф, просто не сочетается с ярлыком «бойфренд». И он для меня гораздо больше, чем просто бойфренд.

Я пожимаю плечами.

— Ну, и когда именно это началось?

Из всех моих соседок по комнате Отем была, наверное, самой милой. Но все же я не собираюсь признаваться, что была с Генри все то время, пока работала на него. Мы с ним договорились, что единственный, кто имеет право знать правду, — это его отец.

— После того, как я уехала домой, — лгу я, надеясь, что она не заметит, как я отвожу взгляд.

Она мгновение изучает меня.

— Он велел тебе не болтать об этом, да?

— Мы решили, что сплетен о его семье и так циркулирует достаточно, и не нужно подливать масла в огонь. — Звучит как самый подходящий ответ.

— Боже мой, точно! Я читала об этом. Это же безумие! Ты действительно была там, когда Скотт умер?

Я не просто была там. Я была зажата под его телом. Я борюсь с желанием дотронуться до лба — синяк теперь уже почти не виден.