Покорись мне
Шрифт:
— Майлз, когда я понадоблюсь инженерам на стройплощадке? — спрашивает он, не отрывая от меня взгляда.
Внезапная смена темы сбивает Майлза с толку на несколько секунд.
— Эм... В среду.
— Хорошо. Организуй все. И узнай, когда, по их мнению, прииск может быть запущен. Можешь ехать в офис. Позвони, если возникнет что-то важное, но на ближайшие дни я возьму несколько выходных.
Майлз широко раскрывает глаза от удивления, услышав это, но он достаточно умен, чтобы воздержаться от комментариев. Он кивает мне, проходя мимо и поспешно удаляется.
Я
— Так ты уезжаешь в пятницу?
— Мне нужно встретиться с инженерами по поводу горнолыжных трасс, — говорит он под звук бегущей из крана воды, пока моет руки.
Горнолыжные трассы. Я знаю только одно место, где он их строит. Мое сердце пропускает удар.
— Погоди... ты имеешь в виду Wolf Cove?
— А что? — Он оглядывается на меня через плечо. — Хочешь поехать со мной?
— Да! Конечно, хочу! — Я просто умираю от желания вернуться туда.
На его губах появляется понимающая ухмылка.
— Разве тебе не стоит сначала посоветоваться с семьей, чтобы…
— Нет. Все в порядке. То есть, они справятся. Кроме того, я не ступлю ногой в Гринбэнк, пока мой лоб полностью не заживет.
— А как же все это? — Он кивает в сторону кухонного острова. — Ты же только что сказала, что должна закончить.
— Ну, это все равно нужно закончить завтра к вечеру, чтобы успеть к ее вечеринке в пятницу. — Я тяжело вздыхаю, внезапно ощущая себя перегруженной. Как я успею все это сделать и подготовиться к поездке на Аляску?
— Может передумаешь и наймешь помощника?
— Возможно... но кого? Он должен знать, что делает. Нельзя нанять кого попало.
Генри смотрит на упаковку.
— Не должно быть так уж сложно завернуть эти штуки.
— Думаю, нет. — Я тянусь за листом лавандовой бумаги и таким же бруском мыла. Мои пальцы быстро и ловко оборачивают бумагу вокруг кусочка мыла и закрепляют ее бечевкой. Я уже завернула сотню таких. Могу делать это с закрытыми глазами. — Главное не мять бумагу и следить, чтобы бечевка была по центру. Видишь?
Генри берет брусок и лист бумаги и, гораздо медленнее, но с исключительной точностью повторяет мои действия.
— Ну конечно, у тебя талант, — бормочу я. Меня осеняет идея. — Знаешь, если бы ты помог мне, мы бы легко управились со всем этим к завтрашнему дню.
— Ты просишь меня заняться физическим трудом?
— Я думала, ты любишь физический труд. Ну знаешь... размахивать топором и помогать милым старушкам... — дразню я.
Он тяжело вздыхает. И тянется за следующим куском мыла и листом бумаги.
— Я не работаю бесплатно, Эбигейл, — спокойно говорит он, заворачивая мыло. — У меня высокая ставка.
Я делаю невинное лицо и отвечаю:
— Но у меня совсем нет денег.
— К счастью для тебя, у тебя очень искусный рот. — Его напряженный взгляд останавливается на моих
Я бросаю взгляд через плечо в сторону холла пентхауса, где трое рабочих усердно работают молотками, возводя стену. Генри немедленно уволил охранника, который пропустил Скотта, но он все еще не был удовлетворен, поэтому отгораживает пентхаус от лифта и устанавливает дверь с новейшим замком для дополнительной безопасности.
Они не услышат нас отсюда, но все же…
Я подхожу к Генри сзади и, обняв его, кладу руку на переднюю часть его спортивных штанов, ощущая его растущую длину.
— Если ты хорошо справишься, я подумаю насчет оплаты, — шепчу я.
— Ты когда-нибудь видела, чтобы я плохо справлялся с работой? — Он твердеет под моей ладонью. Мне никогда не надоест это ощущение.
Так и хочется просунуть руку под резинку его штанов, сжать в кулаке бархатистую кожу и нежно поглаживать, пока он не кончит, но это неизбежно приведет к потере нескольких часов драгоценного рабочего времени. Поэтому я отстраняюсь и возвращаюсь к плите, чтобы помешать глицерин в кастрюле, стараясь игнорировать тихий недовольный стон, который вырывается у него.
— Чему ты ухмыляешься?
Я и правда ухмыляюсь. Глупо, без сомнения. И мне все равно.
— Тому, что мы с тобой возвращаемся на Аляску.
ГЛАВА 13
— Сегодня утром пронесся ужасный шторм, — говорит Джон, направляясь вдоль берега Качемакского залива. — Причинил серьезный ущерб.
— Отель задело? — спрашивает Генри.
— Нет, сэр. Во всяком случае, я ничего не слышал. Видите? Вон там, два или три поваленных дерева. — Он указывает морщинистым пальцем на большие деревья, рухнувшие на берег напротив. Из воды торчат ветви с золотисто-желтой листвой.
Куда бы я ни посмотрела, осенние краски покрывают лесистые холмы, перемежаясь с густой зеленью хвойных. Над нами хрустально-ясное, голубое небо — обещание прекрасного заката, если так и останется. Но воздух куда прохладнее, чем я ожидала, и я зябко кутаюсь в куртку, дрожа всем телом.
— Я же тебя предупреждал, — Генри обнимает меня за плечи и прижимает к своей груди. Мне сразу становится теплее. — В следующий раз не спорь со мной, что взять.
Я откидываю голову на его плечо, чтобы убедиться, что он точно увидит, как я закатываю глаза.
— Есть разница между «не спорь, что взять» и «купить целый осенне-зимний гардероб ради пятидневной поездки».
Вчера утром я начала собирать чемоданы и вспомнила, что вся моя теплая одежда осталась в Гринбэнке. Генри сделал два телефонных звонка, и через несколько часов появился стилист с вешалками одежды и обувью для меня.
Генри настоял, чтобы я все примерила. А потом купил абсолютно все, что подошло, несмотря на мои возражения. В его шкафу теперь не хватает места, чтобы развесить все мои вещи.