Покорись мне
Шрифт:
Хотя меня переполняет гордость, что этот мужчина — мой, мысли постоянно возвращается к словам Анастасии о грандиозной ссоре между Скоттом и Уильямом утром перед смертью Уильяма. Скотт говорил Генри, что не видел и не разговаривал с отцом в течение недели, предшествовавшей его смерти.
Генри ошибся? Нет... Генри никогда не ошибается, даже когда пьян.
Значит, Скотт солгал ему.
Почему? Из-за чего была эта ссора?
Скотт все-таки знал о намерениях Уильяма вычеркнуть его из завещания?
***
—
— Да. То есть, я думаю, что да. То есть... — Бедная девушка дрожит, ее взгляд мечется между пугающим Генри, Дайсоном, менеджером обслуживающего персонала и мной, которая слоняется в глубине этого служебного коридора рядом с обеденным залом. — Пожилой мужчина, мистер Вульф... то есть, ваш отец, сказал тому, что помоложе, что он не заслуживает права называться Вульфом и что он позаботится о том, чтобы тот больше не мог причинить вреда.
Я не планировала говорить что-либо Генри, пока мы не доберемся до дома. Но когда он закончил речь и подошел к столу, он увидел беспокойство, написанное на моем лице, и потребовал рассказать, что случилось, кто меня расстроил, что было сказано. Так что мне пришлось признаться.
Я видела по его глазам, как кусочки пазла складываются воедино, и поняла, о чем он думает, прежде чем Генри вылетел из обеденного зала, чтобы найти официантку, работавшую в тот день, а Дайсон поспешил за нами.
Теперь Генри обращает свой грозный взгляд на Дайсона.
— Он знал об аудите. — Они обмениваются многозначительными взглядами. — Я хочу, чтобы в отношении этого сукиного сына провели расследование. Я хочу знать, где он был в ночь смерти моего отца. И если он имеет какое-либо отношение к…
— Я займусь этим, — обрывает его Дайсон, доставая телефон. Он указывает на испуганную официантку. — Ты пойдешь со мной. — Обращаясь к менеджеру ресторана, он требует: — Мне нужно расписание всех, кто работал в ту ночь. Мне нужно... — Он выдает дюжину указаний. Он может быть юристом, но я понимаю, почему Генри поручает ему разбираться со своими проблемами. — Иди домой и ни с кем об этом не говори. И держись подальше от своего брата, Генри, — предупреждает он суровым голосом.
— Он мне не брат, — рычит Генри. Он мечется, как зверь в клетке. — Я убью эту мразь… — Его слова заглушает звук бьющейся о стену посуды, когда он опрокидывает тележку с тарелками.
— Выведи его через черный ход и подгони машину, — говорит Дайсон менеджеру. — Ему сейчас не стоит находиться рядом с кем бы то ни было.
Мне с трудом удается не отставать, пока мы пробираемся через огромную кухню в разгар уборки, а затем по лабиринту коридоров для сотрудников. Черный «Porsche» Генри подъезжает, как только перед нами открываются наружные двери. Парковщик выскакивает из машины и с любопытством смотрит на нас, когда Генри, не говоря ни слова, проходит мимо него и садится на водительское сидение. Если это место хоть немного похоже на Wolf Cove, слухи об этом расползутся еще до полуночи.
Я благодарно
***
Шины «Porsche» с визгом останавливаются в парковочной зоне незнакомого высотного здания.
— Где мы?
— Оставайся здесь, — требует Генри, выходя из машины с решительным видом.
Хотя я и рада, что мы добрались до Манхэттена целыми и невредимыми — Генри проверил возможности своей машины, выжимая из нее максимум всю дорогу домой, — мои измотанные нервы подсказывают мне, что ему не следует делать то, что он собирается. Поэтому я выхожу следом за ним.
— Добрый вечер, мистер Вульф! Я позвоню вашему брату, сообщу, что вы поднимаетесь. Прикажете припарковать вашу машину?
Позвоню вашему брату.
О боже, это дом Скотта.
— Генри, нет! — Я бегу, чтобы перехватить его.
— Эбигейл, — предупреждает он низким тоном, он стискивает зубы и выглядит готовым оттолкнуть меня с дороги.
Швейцару, который держит дверь открытой, я говорю:
— Не сообщайте Скотту, что мы здесь. Не паркуйте машину.
Он смотрит то на Генри, то на меня, и на его лице написана неуверенность.
— Не могли бы вы оставить нас на минутку? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не поддаться нарастающей панике.
— Конечно, мисс. — Слегка нахмурившись, он отходит к другой стороне двери.
— Генри, ты слышал Дайсона, — спокойно предупреждаю я.
— Плевать я хотел на то, что сказал Дайсон. Уйди с дороги. — Он тянется к дверной ручке за моей спиной, намереваясь оттолкнуть, чтобы пройти.
Я делаю шаг к нему, хватая его за предплечье, на котором бугрятся напряженные мышцы.
— И чего ты добьешься, если прямо сейчас ворвешься туда?
— Чего я добьюсь? — Он теснит меня, и я вынуждена отступить на шаг. Моя спина упирается в стекло. — Я собираюсь выяснить, не подсунул ли этот ублюдок моему отцу таблетку, зная, что она убьет его! — В его глазах я вижу боль, которую он скрывал ранее в гольф-клубе.
— И что потом? Вы при обычных обстоятельствах не можете находиться в одной комнате больше пяти минут. Что произойдет на этот раз? — Если судить по стальному выражению лица Генри, по напряжению, исходящему от его тела, по сжатым кулакам, ничего хорошего из этого не выйдет. Дальше я продолжаю шепотом. — Ты только что сказал, что убьешь его, в присутствии четырех свидетелей, плюс тех, кто подслушал. Ты не можешь пойти туда, и ты достаточно умен, чтобы понимать это, так что перестань вести себя как глупец и позволь Дайсону и полиции делать свою работу! Не губи всю свою жизнь из-за того, что он, возможно, совершил!