Покорись мне
Шрифт:
— Хмм… Мне жаль.
— Правда?
— Зависит от обстоятельств… — Его губы подрагивают. — Смогу ли я трахнуть тебя сегодня вечером?
Я стараюсь, чтобы мой голос звучал легко и безразлично, хотя чувствую его слова прямо между ног.
— Наверное, не раньше завтра. Или даже послезавтра. Полагаю, посмотрим, как я буду себя чувствовать.
Он стискивает зубы, и я начинаю смеяться.
— Ты правда хочешь играть в эту игру, Эбби?
— Возможно.
Он протягивает руку, просовывает ее под
— Ты сломаешься гораздо раньше, чем я.
— Думаю, ты ошибаешься.
Он водит большим пальцем туда-сюда по моей коже, так близко, что я инстинктивно раздвигаю бедра шире приглашающим движением.
— Думаю, я знаю тебя довольно хорошо.
— Хочешь заключить пари?
— Победитель решает, каким будет приз?
Я медлю. Согласившись на это в прошлый раз, я оказалась в гроте с Марго. Но на этот раз я могу выиграть.
— Договорились.
Со вздохом он убирает руку и снова кладет ее на руль.
Я переключаю внимание на мужчин перед нами.
— Так с кем ты играешь?
— Парень слева — Джордж Т. Роулинг. Ему принадлежит «Dillon & Wells».
— Банк?
— Да. А парень в рубашке в красную полоску — Рик Ньюман. Его семье принадлежит фирма, которая управляет большей частью моих инвестиций.
— То есть, еще один богатый парень.
Он ухмыляется.
— Они все богатые парни. И важные деловые партнеры для меня, особенно сейчас, когда я разбираюсь с прииском. Это еще одна причина, по которой мне пришлось приехать на этот турнир.
— А тот последний? — Высокий, поджарый мужчина, который спокойно наблюдает за нами. На вид ему слегка за сорок, темные волосы тронуты сединой у висков. Ни намека на улыбку.
— Это Дайсон, юрист Вульфов.
Я чувствую, как мои брови ползут вверх. Я видела множество конфиденциальных писем между Дайсоном и Генри, еще когда я была ассистенткой, и он разбирался с «делом Киры».
— Он знает, что мы вместе?
Генри подъезжает к остальным и выпрыгивает.
— Если нет, полагаю, теперь догадался. А что?
— Просто интересно, что он об этом думает. — Романтические связи Генри с его ассистентками называли «неприятной ситуацией». Считает ли Дайсон меня всего лишь неприятной ситуацией?
— Ему платят за то, чтобы он прикрывал мою задницу, а не за то, чтобы высказывал мнение о моей личной жизни.
Личной жизни Генри. То, что он не сказал «о том, кого я трахаю», заставляет мое сердце трепетать.
Он делает паузу.
— Почему ты улыбаешься?
— Просто так.
Его прищуренный взгляд говорит мне, что он знает, о чем я думаю. Он открывает рот, и я задерживаю дыхание.
— Почти у каждой лунки
— Мне и здесь хорошо. — Я достаю книжку в мягкой обложке, которую сунула в сумочку. — Мама настояла, чтобы я ее прочитала.
— О чем она? — Усмехается он. — Как стать монахиней?
— Забавно, но нет, она никогда бы такого не предложила. Она отчаянно хочет внуков. Нет, это какой-то криминальный триллер.
— Что ж, наслаждайся. И не напивайся слишком сильно. — Быстро и крепко поцеловав меня в губы, он направляется по траве к группе. Я наблюдаю, как он обменивается рукопожатиями с мужчинами. Это деловая и общительная версия Генри, которую я уже видела. Он никого не целует в зад, не притворяется, что смеется. Он держится холодно и спокойно, и это, кажется, завоевывает уважение всех окружающих.
После пяти минут болтовни кто-то подбрасывает монетку, и Дайсон хлопает Генри по плечу. Генри что-то кричит кэдди. Светловолосый парень быстро выхватывает из сумки клюшку и бежит, чтобы передать ее ему.
Генри может и ненавидит гольф, но я смотрю, как он устанавливает мяч и замахивается, словно был рожден для этого. Он отправляет мяч в полет. Я щурюсь, пытаясь увидеть, где он приземлится. Не вижу.
Генри и Дайсон, кажется, довольны ударом, дают друг другу пять.
— Не желаете мимозу, мэм?
Я вздрагиваю, обнаружив рядом официантку, молодую блондинку примерно моего возраста. Она стоит рядом со мной с подносом оранжевых напитков в бокалах для шампанского.
— Эм… — я смотрю на часы. Сейчас только 10:00 утра.
— Где-то уже пять часов! — весело щебечет она с широкой улыбкой.
Мое любопытство перевешивает потребность не выглядеть полной дурой.
— Не подскажешь, куда они целились?
Она указывает вдаль.
— Видишь вон тот белый флажок, возле пруда?
— Ага… — осторожно отвечаю я. До него, должно быть, около пятисот5 ярдов.
— Вот в него они и целились. И после этой у них еще семнадцать лунок.
Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как банкир замахивается — не так элегантно, как Генри, хотя, возможно, это связано с его выдающимся животом. На этот раз я вижу, как мяч приземляется на полпути к флажку.
— Семнадцать лунок, — повторяю я с тяжелым вздохом. Это займет целую вечность.