Покорись мне
Шрифт:
Он тяжело переводит дыхание.
— Запомни мои слова, я найду способ заставить эту женщину полюбить меня.
— Возможно, на это мне придется поставить против Вульфа.
— Да, и мне тоже. — Он нажимает на кнопку включения. — Сейчас у нас перерыв на обед.
— Обед? Ты шутишь, да? — Я поднимаю тарелочку, которую только что опустошила, с остатками шоколадного мусса. — Я не переставала есть. Я сейчас лопну.
— Нам не обязательно идти, если ты не хочешь…
— Не хочу.
Он усмехается.
— Ладно. У нас есть тридцать минут. Я
— Я бы с удовольствием. — Полчаса наедине с Генри. — Кстати, у тебя покраснели руки. Ты наносил солнцезащитный крем?
— Нет, забыл. — Генри, хмурясь, с сомнением смотрит на свои руки, которые выглядят совершенно нормальными.
— Там есть. — Я киваю в сторону холщовой сумки для турнира, которая лежит в небольшой консоли.
— О, хорошо. — Он протягивает руку. — Я забыл, что они кладут… — Его голос затихает, когда рука замирает. — …женские трусики в турнирную сумку.
Я сдерживаю смех, допивая остатки чая со льдом «Long Island». Я довольно хорошо контролирую себя. Хотя эта последняя провокация уже подводит меня к той тонкой грани, которую я не хочу переступать на благотворительном турнире по гольфу.
С другой стороны, я, возможно, уже перешла эту грань, когда украдкой стянула трусики, пока никто не видел.
Я громко прочищаю горло.
— Может, они решили в этом году положить в сумку что-то из любимых вещей Генри Вульфа.
Взгляд Генри скользит к моим коленям и задерживается там на долгий момент. А затем, едва заметно улыбнувшись в знак предупреждения, он хватает меня за талию и сажает к себе на колени.
— Ты говорила, что хочешь порулить, да? — И он приводит гольф-кар в движение.
— Помедленнее! — взвизгиваю я, пока мы мчимся по дорожке, обгоняя других игроков. Руки Генри лежат на руле, и он контролирует скорость, так что я на самом деле не управляю. Единственный смысл этого — дать мне почувствовать, как с каждой кочкой и толчком растет его эрекция, как его руки по бокам моей талии крепко прижимают меня к себе.
Он сворачивает налево на более узкую дорожку, ведущую к живописной роще, и сбавляет ход.
— Что там? — я указываю на поляну посреди леса с перголой, с одной стороны.
— Здесь проводят много свадебных церемоний. Это одна из площадок. Популярная, особенно осенью.
— Ого. Должно быть здорово. — Я представляю себе ряды белых стульев и нарядных гостей, красочные букеты и невесту на небольшом возвышении, и все это в окружении листьев оранжевых, красных и золотых оттенков.
— Не сравнится с Wolf Cove, — бормочет он, пока мы проезжаем мимо.
— И не говори. — Я вздыхаю, снова прижимаясь спиной к его груди. — Тебя не было на свадьбе в бальном зале в конце июня. Это было потрясающе. Хотя, честно говоря, я бы, наверное, хотела провести церемонию на пароме, плавая по заливу, на фоне деревьев и этих белых гирлянд, растянутыми повсюду... — Меня охватывает волнение, когда я понимаю, что это звучит так, будто я уже планирую свадьбу на Аляске. И догадаться, кого я представляю в роли жениха,
Спокойно, Эбби. Сначала он слышит, как я говорю его матери, что хочу от него детей, а теперь я рассказываю ему во всех подробностях о свадьбе, которую планирую для нас. А мы вместе, с перерывами, всего... четыре месяца?
Генри признался, что хочет детей с «подходящей женщиной». Полагаю, это значит, что и жениться он намерен на «подходящей». Но он никогда не намекал, что считает подходящей меня.
Но в последнее время все стало... гораздо серьезнее. Я не могу не испытывать надежд на настоящее будущее с Генри. Я что, дура?
Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь глупость, и просто наслаждаюсь присутствием Генри, пока мы едем по тенистой тропинке. Вскоре деревья расступаются, открывая поляну и небольшое озеро впереди. Тропинка огибает озеро справа, там прогуливаются несколько человек, смеются и бросают хлеб семейству уток.
Но Генри съезжает с дорожки и направляется налево, к зарослям камыша и под тень больших деревьев. Я не утруждаю себя вопросом, разрешено ли здесь находиться, потому что Генри всегда делает то, что хочет.
Он останавливает гольф-кар в уединенном месте под огромным дубом.
— Как тебе? — Он наклоняется. Его губы касаются моей мочки уха, когда он шепчет: — Достаточно уединенно для того, что ты задумала?
В моей груди трепещут бабочки, и все опасения отпугнуть Генри разговорами о браке временно улетучиваются.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Нет? — мягко спрашивает он, обе его руки ложатся на мои колени. Они начинают мучительно медленно подниматься под юбку и вверх по бедрам, останавливаясь буквально в сантиметре от цели. В предвкушении меня охватывает жар. Но секунды проходят, а он не двигается.
— Ты явно неправильно понял мои намерения, — говорю я сладким голосом, подчеркивая последнее слово тем, что ерзаю на его коленях, наслаждаясь ощущением его твердой длины.
Его низкий, мрачный смешок вибрирует во мне.
— Так ты ничего не снимала, пока я играл, и не оставляла в той сумке?
Я смотрю на свое платье и делаю вид, что хмурюсь.
— Я не вижу, чтобы чего-то не хватало. — Я удивлена, насколько ровным остается мой голос. Хотя мне не стоит его так дразнить. Сомневаюсь, что его что-то остановит от того, чтобы расстегнуть штаны и взять меня прямо здесь.
И сомневаюсь, что я ему не позволю. Он превратил меня в сексуальную маньячку.
— Хорошо сыграно, мисс Митчелл. — Он крепко сжимает внутреннюю поверхность моих бедер. Его мягкое, хриплое дыхание щекочет мое ухо, сводя с ума.
Я все еще сижу спиной к нему, когда перекидываю ногу через его бедра, открывая себя для его рук.
— Так ты говоришь, игра окончена, и я победила?
Его руки покидают мои бедра. Он хватает меня за талию и пересаживает обратно на сидение. Выбравшись из гольф-кара, он поворачивается ко мне, чтобы поправить себя, выпуклость в штанах недвусмысленная.