Покорись мне
Шрифт:
— Нет, мисс. Никаких проблем. Я просто удивился, когда увидел, что кто-то готовит здесь. Но это... это... — Он пытается подобрать слова, оставаясь профессионалом. Наконец он сбрасывает церемонную личину. — Что, черт возьми, ты тут делаешь?
Я хихикаю.
— Мыло.
— Мыло?
— Да. Мыло. — Я протягиваю одну из оберток, что прислала Захира.
— «Farm Girl Co», — читает он вслух.
— Это моя компания, — странно это говорить.
Радж наклоняется, чтобы понюхать ряд лимонных брусков, которые я только что закончила.
—
— Спасибо. Это одно из моих любимых. В общем, подруга попросила сделать для нее. Я обычно работаю дома, но Генри сказал, что можно использовать его кухню. — Он потребовал, чтобы я использовала ее, после того как я предложила съездить в Гринбэнк на несколько дней. Он также потребовал, чтобы я срочно заказала все необходимые ингредиенты и оплатила с его кредитной карты.
Взгляд Раджа скользит по столу.
— Так все это для твоей подруги?
— Для ее вечеринки. Ей нужно двести штук к следующей пятнице. Я знаю, — быстро добавляю я, когда глаза Раджа снова расширяются. — Я сумасшедшая, что согласилась. Но я согласилась, так что теперь я должна сделать их, даже если придется не спать.
— Тогда не буду мешать. — Он кивает на свои руки, нагруженные вещами Генри из химчистки. — Я должен заняться своей работой.
— О, кстати, я уже запустила стирку полотенец и прочего. Они, наверное, уже почти высохли.
Легкая, но искренняя улыбка появляется на его обычно серьезном лице.
— Мистер Вульф упомянул, что, когда он в городе, здесь будет оставаться его подруга. Ты совсем не такая, как я ожидал.
— Ты не первый, кто так говорит.
— Это не плохо. — Его взгляд скользит по горе кастрюль в раковине. — Позволь мне разобраться с бельем, а затем я помогу тебе помыть часть этой посуды. — Он исчезает в коридоре.
Я тяжело вздыхаю, окидывая взглядом беспорядок. Когда Марго сказала, что хочет мыло для двухсот человек, она на самом деле имела в виду три разных аромата для каждого человека. Шестьсот брусков. Я думала, Захира пошлет меня к черту, когда я попросила упаковку, но курьер прибыл с коробками сорок восемь часов спустя.
Я работаю не покладая рук несколько дней, с тех пор как первая партия ингредиентов появилась на пороге Генри.
Мне осталось всего семьдесят пять штук. И потом, конечно, нужно будет все упаковать. Но я должна успеть сделать все вовремя, чтобы отправить ей курьером.
Звонит мой телефон, и мое сердце пропускает два удара, как всегда, когда я вижу имя Генри на экране.
— Привет, — нежно мурлыкаю я, не в силах удержать глупую улыбку, даже если он ее не видит. — Знаешь, я виню тебя в том, что ты познакомил меня с этой сумасшедшей француженкой, — шучу я, помешивая в кастрюле растопленный глицерин.
— Ты почти закончила?
— Скоро. Знаешь, я могла бы привыкнуть работать на этой кухне.
— Нет, если ты собираешься сделать свой продукт коммерческим.
Я закатываю
— Значит ты уже видел письмо. — Он управляет многомиллиардным бизнесом, но, конечно, умудряется следить за сообщениями от Захиры о моем смехотворном бизнесе. В последнем был список одобренных производственных кухонь, потому что, очевидно, если я хочу продавать свою продукцию кому-то кроме прихожанок церкви и посетителей нашей ярмарки в Гринбэнке, она должна быть изготовлена в определенных условиях. — Все эти места расположены в Нью-Джерси.
— Это рядом с Манхэттеном, Эбби, — спокойно говорит он.
— Я живу не на Манхэттене, Генри.
Повисает длинная пауза, и я слышу приглушенные голоса на заднем фоне, словно Генри прикрыл трубку рукой.
— Так что там у тебя происходит? — Генри не часто звонит мне в течение дня, слишком поглощенный встречами и проблемами. — Ты все еще собираешься быть дома к семи? — Я смотрю на часы и вижу, что уже без пяти. Ужин должен прибыть с минуты на минуту.
— Нет. Я снова встречаюсь с юристами по наследству. — В его тоне появляется раздражение, которого раньше не было.
Моя рука замирает, переставая помешивать.
— Что происходит?
— Бекки не выдержала допроса. Она призналась, что подсыпала моему отцу наркотики.
— Боже мой! Не может быть! — Бекки убила Уильяма Вульфа? — Она знала о его сердечном заболевании?
— Нет. Но Скотт знал, и угадай, кто трахал Бекки последние несколько недель, пока она трахалась с моим отцом?
Мое лицо искажается от отвращения.
— И угадай, кто пришел домой из гольф-клуба в тот день, когда узнал, что потеряет Wolf Gold, позвонил Бекки и сообщил, что хочет на ней жениться?
— Нет…
— И угадай, кто убедил Бекки подсыпать три растолченные таблетки в напиток моему отцу без его ведома в тот же вечер, чтобы его последняя ночь с ней перед тем, как она уйдет от него, стала незабываемой? — В тоне Генри звучит горечь. — После смерти моего отца она в панике позвонила Скотту, и он сказал ей, что если она проронит хоть слово о таблетках, он скажет, что она украла их у него, и она сядет в тюрьму за убийство.
— У него? Значит ли это…
— Член Скотта уже давно не работает. Он определенно не Вульф. — Генри фыркает, он плохо справляется с эмоциями, которые, должно быть, сейчас бушуют в нем.
Это уже слишком. Мне приходится опереться о стойку, чтобы не упасть. Мы были правы.
— И... что теперь будет?
— Полиция выдала ордер на его арест. Но они пока не могут его найти.
Боже мой.
— Держись от него подальше, Генри. Я боюсь, что он попытается причинить вред и тебе тоже.
— Расслабься. Дайсон поставил у моей двери четырех охранников. Конечно, это больше для того, чтобы удержать меня от убийства Скотта, а не чтобы он не добрался до меня.
Нужно поблагодарить Дайсона за такую предусмотрительность.