Покидая Вавилон
Шрифт:
– Обещаешь? – губы и подбородок её запрыгали, задрожали. Соня вцепилась в Кирилла, не ослабляя объятий.
– Обещаю!
Штаб революции, упомянутый Кириллом в разговоре, находился в одном из двух захваченных оппозиционерами зданий Дома профсоюзов и Киевской рады. Фасад здания, разлинованный каменными решётками оконных проёмов, в четыре этажа высотой, сверкал огнями прожекторов надстроенной сверху башенки с электронными информационными табло. Оракул погоды и сигналов точного времени сегодня безмолвствовал – вместо привычных цифр на экранах мелькали видеокадры
У входа мужчина в серебристой куртке во всю силу своих лёгких орал в мегафон, призывая граждан не поддаваться панике и провокациям со стороны властей. На его широкой спине красовался наспех скроенный логотип объединения "Батькивщина". Он преградил дорогу двум молодым людям, направляющимся к дверям, и крикнул в мегафон, злобно сверля их маленькими волчьими глазками: «Нагадую, вхід і вихід в Штаби здійснюється виключно за спецперепустками!» [5]
– Где ваши бейджи? – рявкнул он, убрав усилитель в сторону.
5
Напоминаю, вход и выход в Штабы осуществляется по спецпропускам! (укр.)
– Я журналист, – поспешно сказал Виноградов, доставая из рюкзака удостоверение. – А это наш внештатный сотрудник. Она со мной.
– Почему без жилеток?
– Каких? – опешил Кирилл.
– Для прессы, – пояснил тот и махнул рукой. – Принято решение всем журналистам раздавать жилетки. Наши волонтёры таскают их стопками по всему майдану. Впрочем… можете получить в штабе…
– Обязательно! – пообещал Кирилл.
– Это в ваших интересах, – добавил мужчина с мегафоном. – А то лезете всегда в самое пекло, а потом бегаете обиженные по судам, – он сплюнул. – Поди разбери в суматохе, где ваш брат папараца? Чай на лбу не написано!
Он пропустил их вперёд и снова стал в стойку, поднеся мегафон к губам. Проникнув внутрь, Кирилл и Соня влились в общий хаос. Матюгальник застрочил с удвоенной силой, его раскатистое эхо глухим баритоном блуждало по коридорам Дома профсоюзов, смешиваясь с интерьером и его не менее безобразными звуками.
Не задерживаясь на первом этаже, они влетели по лестнице на второй, где столкнулись с очередным дозором в лице двух молодцеватых ребят в пресловутых серебристых ветровках. Прямо на лестничной клетке скандалила пенсионерка, гневно сотрясая ридикюлем на длинном шёлковом шнурке. Орудуя им, словно пращой, она норовила заехать в голову одному из дозорных, выросшему непроходимой стеной на пути пожилой женщины.
– Бабуся, у нас тут революція! – прикрываясь руками, защищался от нападок старушки один из них.
– До біса революцію! – скрипучим шепокляковским голосом возмущалась та. – Вона у вас завтра скінчиться, а мені жити з цим…
– Ну що дивитеся? Ток-шоу вам, чи що? – обратился второй к переминающимся в нерешительности с ноги на ногу Кириллу и Соне.
– Мы в пресс-центр! – смекнул Кирилл и, отсекая лишние вопросы, поспешно пояснил: – За жилетками.
– Так проходите! Чого стоїте…
Кирилл
– Будете знати! – довольная собой выпалила пенсионерка.
Впрочем, продолжение блокбастера с участием старомодного ридикюля и её хозяйки Кирилл с Соней уже не увидели. Они окунулись в море нестерпимо-яркого электрического света. Когда глаза свыклись с переизбытком люменов, стало ясно, что комната набита СМИшниками, стоящими, сидящими, лежащими вокруг круглого фанерного постамента. Импровизированная сцена была заставлена лесом штативов с укреплёнными на них микрофонами. На маленькой опушке этого леса, где-то в глубине сцены выступал человек, одетый в смокинг.
– Здесь есть бесплатный вай-фай и печеньки, – дружелюбно произнёс Кирилл, усаживая Соню на один из разноцветных пуфов-мешков. Он положил рядом рюкзак с вещами и указал в сторону силовых кабелей, сваленных в углу и напоминающих своим видом большие макароны на тарелке. – Розетку отыщешь там. Ах да! – спохватился молодой человек, расстёгивая клапан рюкзака и доставая изнутри две рации. – Вот! – он протянул одну Соне. – Восьмой канал, запомнила?
– Пообещай, что не будешь лезть на рожон? – потребовала она.
– Обещаю! – рассмеялся Кирилл. – Я даже обещаю перевоплотиться в гастарбайтера, потерявшего свою метлу. – Он кивнул в сторону оранжевых жилеток, сваленных в кучу на столе. Последние сильно напоминали униформу дворника, и если бы не поясняющая надпись на украинском "Преса", то отличить журналиста от работника клининговой компании стало бы задачей непосильной.
– Я серьёзно, – надула губы Соня.
– И я! – Кирилл поцеловал девушку и направился к груде целлофановых пакетов.
– Журналист! – Кирилл помахал волшебной корочкой угрюмому человеку со списком в руках, но тот даже не взглянул.
– Без разницы, – буркнул он. – Пишите в бланке кто вы и откуда.
Кирилл вписал данные и схватил пакет.
– А можно ещё парочку взять? – попросил он.
– Тебе что, на сувениры? – хмыкнул тот.
– Да не, коллегам…
– Коллег впиши – и бери!
– Аукцион неслыханной щедрости! – подивился Кирилл, подходя к Соне и вкладывая ей в руки хрустящий пакет. – Давай, давай! – Та в ответ поморщилась. – На всякий случай. Я и Вале захватил, и тебе. – И он продемонстрировал на собственном примере, как надо надевать жилет.
На обратном пути пожилой хулиганки не оказалось.
– Куда старушку-то дели, а, раскольниковы? – пошутил Кирилл.
Блюстители со скучающим видом курили сигареты, стреляя глазами по сторонам.
– Медикам передали. Нехай вони її тепер заспокоюють, – с серьёзным видом ответили те, не уловив шутливой тон Кирилла.
Уже спускаясь по лестнице, блогер Виноградов услышал позывные рации, прикреплённой на клипсе к поясу. «Сонька, – подумал Кирилл, – решила устроить проверку связи» – но оказался не прав. На восьмой канал с позывными прорывался Валя.