Покидая Вавилон
Шрифт:
– Извините! – Водитель от неожиданности ойкнул: сзади него неловко переминался с ноги на ногу презабавный яппи, одетый, если не стильно, то весьма изысканно. Впрочем, плащ накинутый поверх дорогого костюма, оказался порван, что добавляло незнакомцу колориту и накладывало на него в свете событий печать смутьяна и инсургента. – Извините! – снова повторил субъект. – Мне нужно сделать один важный звонок. Могу я попросить…
– Мобилу? – догадался тот. Он охотно вытащил из накладного кармана брюк потёртый от времени сотовый телефон. – Иностранец? – уточнил
– Да.
– Ну, на заграницу денег не хватит! – предупредил он с неожиданным взрывом любопытства к собеседнику. – Там всего пара гривен…
– Мне в посольство… только один местный звонок…
– А, ну валяй! – беспечно согласился тот и протянул трубку.
Тот дрожащими пальцами набрал номер и приложил мерцающий голубой дисплей к уху.
– Не ловит, – сказал он упавшим голосом и со всем сник, осел на бордюр и закрыл лицо руками.
– Глушилки поставили, – недовольно брякнул хозяин телефона, отбирая трубку обратно. Он потыкал по кнопкам и окончательно убедился в справедливости собственной версии. – Н-да! – процедил он сквозь зубы. – На войне как на войне!
– Так что, позвонить получится? – с надеждой спросил незнакомец.
– Не, не получится! А ты чего, братишка, потерялся? – участливо поинтересовался водитель.
– Меня ограбили…
– Да ты что… – неподдельно изумился собесед ник. – Постой-ка, постой: ты журналист?
– Нет. Я не журналист.
– Оппозиция?
– Я вне политики. И против мятежей, революций и всякого насилия.
– Вот чудак-человек, – расхохотался тот. – Думаешь, я в экстазе от происходящего? Меня, кстати, Валей звать. – Он протянул руку.
– Доменико.
– Ну, Дмитрий, Митя, стало быть, по-нашему, – пояснил Валя не сколько себе, а скорее своему иностранному знакомому. – Ладно, Митя, давай поднимайся, нечего тут сопли пускать пузырями. Ты откуда, кстати?
– `E arrivato in aereo, dalla Croazia, ma vivo in Italia!
– Да ты не волнуйся, – улыбнулся Валя. – Говори по-русски, можешь же.
– Могу! – честно признался Доменико и повто рил: – Я проездом из Хорватии, но живу в Италии.
– Яппи?
– Не понимаю!
– Ну ты: яппи? – спросил Валя. – Смотрю, вроде состоятельный такой. Пёстрый, демократичный! Одет как денди! Там, карьера, светские тусовки, элитный алкоголь и квартира в пентхаусе, да?
– А-аа, нет, – замотал головой Джованни. – Мы, итальянцы, известные модники. Любим произвести хорошее впечатление.
– Хвалю за честность! – одобрил Валя. – Так, чего ты здесь забыл, Митя? Неужели в Италии больше не на кого производить хорошее впечатление?
– Ха-ха, шутка! – догадался Доменико. – Я здесь по сугубо личному вопросу…
– Неужели, секс-вояж? – подмигнул Валя и разразился смехом. – Ай-яй-яй… – Он погрозил пальцем.
– Нет, – ничуть не смутился Доменико. – Это связано с отцом… говорю же, по личному вопросу.
– Прости, это шутка… неудачная.
– Вот как раз сейчас, наверно, объявляют мой рейс в Венецию…
– Чё,
– Да! Билеты, телефон, паспорт. Деньги… – Доменико прикусил губу.
– Зелени-то много было?
– В общем, да.
– Как же ты умудрился-то, Митя?
– Меня… следили…
– Пасли! – подсказал Валя, смекнув о чём пытается сказать иностранец.
– Да, наверно, – согласился тот. – Я узнал лицо человека из паба, но было поздно.
– Карманники любят работать в толпе… там суеты больше и затеряться легче.
– Нет, он не карманник, не думаю. Он что-то вроде охранника в том заведении, – Доменико наморщил лоб и вдруг просиял: – Я вызову полицию, конечно. Я могу указать на него! – Он решительным шагом направился в проблесковым маячкам экпипажа ДПС.
Валя догнал его и схватил за руку.
– Не глупи, Митя! Посуди сам: в чужой стране, без документов. Да и какие твои доказательства? Ты что, поймал воришку за руку? Или, может, ты подвязан с украинскими ментами?
– Я не понял, – нахмурил брови Доменико.
– А я объясню тебе популярно, на пальцах, – Валя поманил обратно и быстро-быстро зашептал. – В этой стране свобода махать кулаком заканчивается у носа соседа. Утопия демократии. Мне чертовски хочется носить штаны вместо шляпы, но я никогда не водружу их на голову, потому что тётенька или дяденька пожурит меня и непременно наябедничает старшему.
– Какое это имеет отношение… – начал было Доменико, но Валя поспешно его перебил.
– Самое прямое, Митя, самое прямое! Какой-то фраер сбондил у тебя кошелёк, а ты тут же побежал искать защиты у системы, бесстрашно отстаивающей интересы современных пиночетов, – он кивнул в сторону забитой народом площади. – Кстати, эта же система заботливо вскормила на груди того самого жулика, не честным путём надыбавшего твои капиталы. Оглянись! И проснись, наконец! Всё во что ты веришь, может и будет использовано против тебя! А ты говоришь, полиция! А у нас и полиции-то нет. Милиция есть, а полиции – нет… – Он устало облокотился на кузов пикапа и вытащил из кармашка кофты смятую пачку сигарет. – Ну что, убедил тебя? – Он протянул итальянцу сигарету.
– Варвары, – простодушно сказал Доменико и скривился. – Я в завязке. – Он пощупал собственные карманы и с горечью обнаружил, что электронная сигарета тоже исчезла. Возможно, выпала из дырявого кармана, а может ушла вместе с деньгами и паспортом.
– Так, и у вас не лучше, – заверил Валя, закуривая. – Вавилон – это наша жестокая реальность. Никуда от неё не деться. Знаешь, мне часто хочется плакать, как маленькой девочке, от всей этой обрыдлой действительности. Она сквозит безысходностью, от неё тянет могильным холодком, – Валя сузил глаза в две крошечные щелки и сверлил ими исподлобья Доменико. – Но я не плачу, не реву как баба. Хотя мне страшно… очень страшно. Я всегда помню о том, что я и кто я. Я мужик и защитник своего отечества. В первую очередь. А потом уже всё остальное. В том числе и человеческое сострадание. Понимаешь?