Подарок
Шрифт:
Шагая по анфиладе комнат, Виктория старалась не думать о том, какие же новости могла привезти эта элегантная светская дама, так бесцеремонно потребовавшая разговора с Уильямом. «Возможно ли, что они с Мельбурном были когда-то любовниками?» — невольно промелькнула у нее в голове шальная мысль, одна из тех, что накануне отравляли ей настроение.
— Нетрудно догадаться, Эмма, что именно привело тебя сюда так неожиданно. Ведь это Ее Величество просила узнать обо мне, не так ли?
— Как ты проницателен, — саркастично заметила Эмма. — За эти три
— Если я не ошибаюсь, вся страна сейчас погрузилась в праздники, я оставил на Палмерстона самые срочные дела, а у королевы и без меня есть объекты заботы. Я ведь и раньше отлучался от двора, работая здесь, в Брокет Холле. Что же заставило ее справляться обо мне так скоро?
Они перешли для продолжения разговора в одну из малых гостиных и беседа их принимала все более откровенный оборот.
— Конечно же твое маловразумительное отсутствие в течение нескольких дней в ноябре и теперешние неясные, но тревожащие слухи. Ты заметно изменился Уильям после того исчезновения, и это, увы, заметно не только мне. И потом… появление неизвестно откуда молодой женщины в твоём доме! Даже если ты поведаешь миру о своём дальнем родстве с ней, кто, зная тебя, этому поверит?
— Видимо, давно я не подкидывал светским сплетникам повод вцепиться в мою, и без того потрепанную репутацию, раз новости разошлись так быстро. Но знаешь ли, когда на тебя постоянно лают собаки, ты со временем перестаешь прислушиваться к этому пустому тявканью, — спокойно ответил Мельбурн.
Увидев, как, несмотря на внешнюю выдержку, резко потемнели его глаза, а на лице отразилась так хорошо знакомая ей боль, Эмма инстинктивно дотронулась до его руки.
— Ты никогда не умел притворяться, Уильям, если затронуто твое сердце — после небольшой паузы напрямую заявила Эмма. — Мне хватило одного взгляда на вас с мисс Кент, чтобы догадаться о ваших далеко не родственных отношениях. И еще… Гардении из твоей оранжереи как никогда восхитительны. Особенно в руках такого очаровательного молодого создания, — выложила леди Портман свой последний козырь, намекая на увиденную ею милую сценку с букетом.
Мельбурн заметно сжал челюсти, и желваки заиграли на его скулах. Он прекрасно понял, что ему не удалось провести проницательную Эмму.
— Она славная девушка. Ее сходство с королевой просто удивительно, я уже не говорю о совпадении имен. Твой мужской интерес к ней вполне понятен, — продолжила леди Портман, и взгляд ее вдруг наполнился глубоким сочувствием. — Пойми, я как никто другой искренне желаю тебе счастья, но именно поэтому вынуждена просить тебя подумать о своей дальнейшей судьбе.
— Что ты имеешь ввиду?
— Наша королева уже не та маленькая растерянная девочка, что ежечасно нуждалась в твоем мудром совете. Она заметно изменилась за этот год… Взгляды этого святоши Альберта все больше влияют на ее поведение и образ мыслей. Знаешь ли, она с каждым днём становится ярой поборницей морали и требует этого от своего ближайшего окружения. Твое возможное сожительство с незамужней молодой дамой вряд ли придется ей по вкусу.
— Это не легкомысленная интрижка, Эмма. Мои намерения в данном случае совершенно серьезны, чтобы ни нашептывали
Эмма печально улыбнулась:
— Ох, Уильям, мужчины зачастую не видят дальше своего носа, даже такие искушенные как ты. Королева привыкла считать тебя своим преданным рыцарем и ты до сих пор занимаешь ее воображение… Да, да и это не смотря на молодого мужа и только что рождённую дочь! Поверь мне, она пока не готова окончательно отпустить тебя, и позволить быть счастливым вдалеке от нее. Это конечно жестоко и эгоистично, но таковы женщины. Мы часто не можем противостоять собственническим чувствам, даже если это делает кого-то глубоко несчастным. До светских сплетников тебе, конечно, уже давно нет дела, но как же твоя карьера? Судьба вигов в Парламенте? Ты не можешь вот так неожиданно уйти с политической арены и заняться устройством своей личной жизни, Уильям! Если твой выбор не будет одобрен королевой, то высший свет никогда не примет твою жену. Настоящие друзья Вас не покинут и поддержат, но жить в глуши, вдали от Лондона? Тебе, я знаю, это не в тягость, но вот готова ли молодая женщина к такой жизни?
Мельбурн слушал Эмму сосредоточенно и внимательно. Взгляд стал тяжелым, а между бровей пролегла суровая складка. Ему нечем было возразить ей, и оправдать свое почти мальчишеское безрассудство, которое грозило неминуемыми последствиями для него самого и партии власти. Как можно было надеяться на чудо и мечтать о личном счастье, когда он всецело принадлежал своей стране, королеве, своей партии, кому угодно, но только не самому себе.
— Я благодарен тебе за заботу и участие, Эмма, но я справлюсь и найду наилучшее решение в интересах партии и безусловно в своих личных!
Он погрузился на время в чтение. Письмо королевы, переданное леди Портман, подтверждало ее слова. В коротком, но вполне содержательном послании Виктория настоятельно просила своего премьер-министра завтра же явиться во дворец для обсуждения неотложных государственных вопросов.
Уже одеваясь в прохладном и пустом холле, леди Эмма обернулась к Мельбурну и сказала, словно продолжая их прерванный диалог:
— Прошу тебя Уильям, не торопись…ведь тебе и так пришлось немало выстрадать. Подумай и прими верное решение.
Ее последние слова повисли в воздухе, растворившись в глухой и холодной тишине. Лишь в пустом коридоре старинного поместья проскользнула чья-то бесшумная тень.
Подслушивать было плохо, это Виктория знала с детства, и только теперь до нее дошел истинный смысл этого предостережения. Став невольной свидетельницей окончания разговора между Мельбурном и его давней подругой, она была не в силах пошевелиться и выдать себя. И зачем только ей понадобилось носиться по дому с этими дурацкими букетами! — думала Вик, понимая, что лучше бы ей никогда не слышать того, что леди Портман только что сказала Уильяму. «Какая-то бабочка, попавшая под сапог, может изменить весь ход истории», — вспомнилось ей вдруг. Она не поступит так же с судьбой Мельбурна, не позволит сломать его политическую карьеру и не бросит тень на его память перед потомками!