Подарок
Шрифт:
Глава 16
Она ощутила его присутствие сквозь утренний сон, когда Уильям почти бесшумно вошел в ее спальню. Почувствовала, как он склонился к ней, его дыхание и нежный легкий поцелуй, едва коснувшийся ее лба. Так целуют заспанного ребенка, когда не хотят расстроить его своим уходом. Пусть же все будет именно так, по-утреннему тихо и спокойно, без неуютного молчания, невысказанных фраз, скомканных признаний. Виктория так и не открыла глаз, хотя ей безумно хотелось обвить его шею руками, прижаться к щеке, поцеловать, слегка поправить его безупречный галстук…
Пусть он уедет сейчас, спокойный и сосредоточенный,
Он еще немного полюбовался ею спящей, а затем также бесшумно удалился. Плотный ковер скрыл звук его шагов, превратив все произошедшее в часть сновидения.
Виктория поднялась с постели почти сразу, как только услышала легкий щелчок ключа в замке, и, накинув пеньюар, подошла к окну, откуда хорошо просматривалась подъездная дорожка. Экипаж уже ждал хозяина Брокет Холла, который появился через несколько минут, как всегда элегантный, подтянутый и немного чопорный. Мельбурн отдал краткие распоряжения дворецкому и слугам перед тем как сесть в карету, и облачко его тёплого дыхания растаяло в морозном воздухе. Виконт привык держать все под контролем, тем более сейчас, когда оставлял на их попечение столь дорогую ему женщину. Она непроизвольно поднесла руку к губам, боясь хотя бы звуком потревожить тишину спальни.
Глядя на его серьезное и сосредоточенное лицо сквозь переплеты оконного стекла, Вик подумала, что, наверное, именно таким его видит королева, когда он решает важные государственные вопросы и бывает у нее с ежедневным докладом. Она не могла не признаться себе в том, что если бы и королева питала к Мельбурну хоть малую толику тех чувств, что сейчас греют ее сердце, то держала бы этого потрясающего мужчину и премьер-министра страны при себе, вопреки здравому смыслу и наличию мужа.
При всей абсурдности и нереальности происходящего, Виктории хотелось бы встретиться со своей венценосной тезкой из XIX столетия. Наверное, их сходство было не только внешним. Вик интуитивно чувствовала еще что-то, более сильное и древнее, причудливо вплетенное в нити времен, воплощений и судеб, но не подвластное ее воле и непостижимое сейчас ее разумом.
Лошади тронулись, разнося копытами тонкий белый бархат вчерашнего снега, и экипаж с гербами вскоре совсем скрылся из виду. Она увидела длинную темную колею, оставленную колесами, и предательские слезы все-таки запросились на глаза, растворяя её уверенность в том, что, выбрав возвращение в будущее, она делает единственно верный для себя шаг.
Немного побродив по залитой утренним светом комнате словно в каком-то дурмане, Вик поняла, что ведет себя как потерянная дурочка. Надо в конце концов перестать жалеть себя, встряхнуться и вспомнить, кто она. Неужели хватило нескольких дней, чтобы превратить ее в слабое безвольное существо, не способное действовать и принимать решения?
Зябко кутаясь в пеньюар в остывающей к утру спальне, она вспомнила о Рози, терпеливо ждущей позволения войти, и о чашке горячего кофе, который ей сейчас так необходим. За утренним туалетом, пока камеристка как всегда проворно помогла ей одеться и справиться с прической, Вик заметила явно подавленное настроение девушки. О причине не трудно было догадаться. Приглянувшийся ей камердинер виконта, мистер Хопкинс, покинул Брокет Холл, сопровождая своего хозяина в Лондон. Вопросы были не нужны, они поняли без слов, что их сегодня объедининяют схожие переживания.
Не желая обременять кухарку
По правде говоря, Виктории нужны были эти долгие утренние часы, чтобы взять себя в руки и свыкнуться с отсутствием Уильяма в доме. Без телевидения и Интернета надо было хоть как-то ориентироваться в «сегодняшнем» мире.
Общество Рози, тихо сидевшей в уголке с шитьем в руках, и пятничных выпусков «Times» и «Morning Chronicle» на столике с завтраком действовало на Вик умиротворяюще.
Подливая себе горячего кофе из серебряного кофейника и лакомясь отличными густыми сливками, она погрузилась в чтение. Передовица официозной напыщенной «Times» была посвящена далекому Китаю: «Как мы уже сообщали ранее, с начала декабря в Гуанчжоу возобновились англо-китайские переговоры. На них Цишань, назначенный наместником Лянгуана вместо Линь Цзэсюя, принял все требования Палмерстона кроме одного — официальной передачи Англии острова Сянган.»
Далее следовало ещё большее нагромождение имён и названий, с трудом удерживаемых в сознании, и Вик перевела взгляд на статью корреспондента из Франции. Заголовок этого объемного опуса привлёк ее внимание: «Франция отдаёт дань памяти своему Императору»: Продолжающиеся с 15 декабря в Париже официальные мероприятия… на днях состоялась торжественная церемония перенесения праха Наполеона, доставленного с острова Святой Елены, в парижскую гробницу собора у Дома инвалидов. Скорбящая Франция в едином порыве благодарности вышла на улицы города… полководческий гений, выразитель национальных интересов…» Смысл этого бесконечного набора эпитетов был уже предсказуем.
Она нашла следующую заметку: «Наш неутомимый и отважный исследователь Африки, сэр Дэвид Ливингстон отправился в Бечуаналенд в очередную экспедицию в качестве врача и надеется…» — Бог мой, а где это? — пронеслось в голове Вик, всегда считавшей себя знатоком географии.
Но следующий заголовок отвлёк ее от этих размышлений. «Успех и признание в лучших домах великосветского Лондона! После визита известного немецкого композитора и пианиста Феликса Мендельсона-Бартольди в Букингемский дворец по приглашению Ее Королевского Величества и того положительного впечатления, о котором мы ранее сообщали, маэстро задержался в столице и стал частым и желанным гостем великосветских раутов в эти предрождественские дни…» Культурная жизнь столицы была явно на высоте, и Виктория невольно порадовалась за английских знатоков музыки.
В разделе объявлений ее внимание привлекла заметка, обрамлённая игривой виньеткой: «Имеем честь сообщить о помолвке Джейсона Филдинга, маркиза Уэйкфилда, с леди Дафнией Ситон, единственной дочери вдовствующего 4 графа Ситонхерста» Виктория невольно прыснула от смеха, представив бледное создание со столь экзотическим именем, чинно ведомое к алтарю. По правде сказать, и она до недавнего времени надеялась когда-нибудь увидеть своё имя в разделе объявлений о помолвке заметно потолстевшей в 21 веке газеты, которая сейчас скрашивала ей утро. До сих пор британским селебрити была не чужда эта славная традиция, а ее мама готова будет задвинуть все свои светские дела, чтобы лично поместить туда объявление. Увы, это мне не грозит, — грустно подумала Вик, переворачивая последнюю страницу.