Подарок
Шрифт:
С этими тяжелыми мыслями Виктория поспешила затеряться среди многочисленных покоев Брокет Холла. Ведь Уильяму после этого неожиданного визита будет над чем поразмыслить в тишине своего кабинета. Да и ей необходимо побыть наедине с собой, принять окончательное решение и вернуться наконец-то с небес на землю. Хотя выбор, собственно, напрашивался сам собой.
Скоро, если Альберт был прав, наступит время для возможного перехода, и она обязана им воспользоваться. Виконт Мельбурн никогда не узнает, что подтолкнуло ее к внезапному исчезновению, и что это будет сделано для его же блага.
Встретившись за ланчем, они обменялись вполне заурядными фразами, но Вик заметила его
Молча глядя как Мельбурн собирается с мыслями, она затаила дыхание, почему-то боясь услышать то, о чем давно уже догадалась сама.
— Меня вызывают в Лондон неотложные дела, и завтра я должен быть во дворце, — вдруг тихо произнес он, посмотрев в ее глаза с нескрываемым сожалением и грустью.
Несколько минут Вик сосредоточенно разглядывала замысловатый золотой узор на своей чашке. В столовой повисла тишина, и ей казалось, что Уильям может слышать, как неистово и безнадежно затрепетало в ее груди сердце.
— Я понимаю… — просто сказала она в ответ и положила свою маленькую ладонь на его мужественную руку, мягко улыбнувшись ему краешком губ, словно наконец-то нашла ответы на мучившие ее вопросы.
Сама судьба, причудливо тасуя свои карты, выкладывала развязку их обреченного пасьянса. Это было первое, о чем подумала Вик, услышав слова Мельбурна. Он уедет завтра и, возможно уже не вернётся к ней, а ей удастся исчезнуть из его жизни так же внезапно, как и появилась. Все вернется на круги своя, и время обретет прежнюю власть над ними, двумя страниками в лабиринте миров. Так было и так будет. А все случившееся вскоре станет сном, воспоминанием, прочитанной книгой, которую иногда так приятно доставать с полки и, перелистывая знакомые страницы, предаваться бесплотным грезам.
До ужина Виктория, как и положено настоящей леди, должна была провести время в своей спальне и отдохнуть. Она без сожаления позволила Рози освободить себя от корсета, подумав, что уж точно не будет горевать по этому суровому атрибуту женской красоты XIX столетия.
Но немного повертевшись в кровати, Виктория решила оставить безуспешные попытки заснуть в тиши своей спальни и, самостоятельно надев дневное платье, тихонько выскользнула из покоев, прихватив альбом и принадлежности для рисования.
Ей не составило труда вычислить, где лорд Мельбурн нашел приют, в оставшиеся до вечернего чая, часы. Встретив Хопкинса, выходящего из библиотеки с пустым подносом, Вик поняла, что там сейчас начнётся молчаливый диалог Уильяма и бренди. Немного выждав, она тихо подобралась к приоткрытой двери.
Над, уже виденным ею вчера, переводом из Иоанна Златоуста склонилось красивое лицо с хорошо знакомым благородным профилем. Она тихонько прошмыгнула внутрь и проворно устроилась, подобрав ноги в одном из вальтеровских кресел, что стояло в углу. Виконт поднял глаза от рукописи и удивленно посмотрел на нее. Этот взгляд заставил ее покраснеть как школьницу:
— Вы не против того, чтобы я нарисовала Ваш портрет, Уильям? Мешать не стану. Честно-честно, — немного лукаво и с обезоруживающей улыбкой закончила Вик, предупреждая его вопросы.
— Тогда полагаюсь на Ваше слово, юная леди, — улыбнулся он в ответ и вновь углубился в свою книгу.
«И почему все влюблённые в меня женщины пытаются запечатлеть мою физиономию для истории?» — невольно подумал Мельбурн, вспоминая, что для королевы он был в недалеком прошлом таким же объектом позирования как Дэш или любимые, но безымянные куклы.
Он
Наполненный стакан так и не был поднесён к губам и сиротливо стоял рядом с графином. Почувствовав надвигающуюся и неотвратимую волну желания, Мельбурн по-кошачьи ловко и бесшумно добрался до дверной задвижки, и в его зелёных глазах Вик увидела уже знакомые золотые искры, которым совсем не хотелось сопротивляться.
Чёрные следы от ее пальцев остались на его лице, а затем прочертили линию вдоль спины, освобожденной от рубашки. Словно его тело теперь было холстом, на котором она выводила свои колдовские узоры. В плавящем мареве охватившей их обоих страсти, он уже не мог думать ни о чем кроме ее рук и губ на своей коже, завороженный ее смелостью и открытостью его желаниям. В последний миг этого сумасшествия он сделал попытку отпрянуть, но услышал у виска ее прерывистое дыхание и шёпот теряющийся в полустоне: «Нет! Никому…» Она словно вложила в эти слова всю себя, не стыдясь своих истинных чувств, и ещё крепче прижалась к нему в своем неожиданном протесте, подарив невыносимо сладостное освобождение.
Вечер накануне его отъезда был тихим и молчаливым. Прекрасно сервированный ужин был ими почти не тронут. Свечи в высоких серебряных канделябрах бросали неяркие отсветы на две фигуры, стоящие у окна. За ним вновь медленно кружились мелкие искрящиеся звездочки снега. На Виктории было новое вечернее кремовое платье с изящной цветочной вышивкой по краю пышной юбки, а в волосы искусной рукой Рози вплетена белоснежная гардения.
Мельбурн подумал, как этот образ напоминает ему о весне, о юности, которая вернулась к нему за несколько волшебных дней, проведенных вместе с этой удивительной девушкой. Он пообещал себе, что приложит все силы, чтобы окончательно разобраться с делами и как можно скорее вернуться в Брокет. Он шептал ей на ушко самые нежные слова, словно хотел хоть как-то сгладить свою невольную вину за внезапный отъезд, понимая, что проницательная Вик догадывается, кто именно ждет его появления во дворце.
Она же тихо льнула к его груди, пытаясь запомнить его тепло, его силу, его запах, тот самый, с нотками амбры и гвоздики. Виктория еще не понимала до конца, где и как произойдет ее переход обратно в свое столетие, но почему-то с поразительной ясностью поняла, что этим вечером видит его в последний раз. Предчувствовал ли он то же самое?
Так или иначе, они еще долго стояли обнявшись в этот поздний час у заснеженного окна Брокет Холла, вглядываясь в глубокую темноту, затопившую кажется все до самого края — две блуждающие звезды, которым суждено было встретиться однажды, вероломно нарушив все законы Вселенной.