Под полной луной
Шрифт:
— Мама, — прошептала Луна.
Плечо матери дрогнуло, но она не повернулась. Она продолжила читать молитву. Луне она не ответила.
— Мама, прости меня за случай с плотиной. Я не хотела напугать тебя.
Четки щелкали между маминых пальцев.
— Я знаю, что не хотела. Я просто не могу… — женщина почесала лоб. Она не подняла глаз. Она не протянула руку, чтобы пожать ладонь дочери. — Иди домой, Луна.
Луна сглотнула и заговорила снова, понимая, что голос ее подводит.
— Ты видела болото, мама? Ты видела воду — чистую и прозрачную?
Мать
— Да какая разница? Скоро мы потеряем Уиллоу. Как мы будем жить?
Чётки ударились о пол, и мама со стоном приникла челом к деревянному полу.
Порой горе ослепляет человека. Порой человек из-за собственных страданий не замечает, как сильно он мучает других. Несомненно, мать не осознавала, что ее слова впивались в тело и душу дочери как зазубренные шипы. Как они ранили и внушали мысли, которых не должно быть у ребенка.
Луна сделала резкий вдох и побежала вниз по проходу, распахнув настежь двери церкви. В этот раз все получится, твердила она себе, набирая скорость, чтобы не передумать. Их семья пропадет без Уиллоу.
Может она и не сумела найти лекарство. Может она не сумела смыть проклятие. Может она не сумела отыскать эту тварь и заставить ее ответить за все зло.
Но вдруг, возможно, оно согласится поменяться. Взять ее вместо Уиллоу.
Луна спустилась вниз по лестничке, оперлась на колено в центре своей лодки и отшестовалась от свай, прочь от дома. Она орудовала шестом на мелководье, спускаясь ниже и ниже, подталкивая лодку к илу.
У мамы были три правила:
Не выходить на извилистую реку.
Не спускаться за насыпь.
Не приближаться к заиленной воронке на болоте.
Дрожащими руками Луна вцепилась в шест и направилась прямиком к той самой заиленной пленке-воронке. Вблизи, на расстоянии всего нескольких дюймов от зловещего места, Луна, оттягивая шест, замедлила ход. Пленка тянула днище плоскодонки, будто хотела затащить ее в себя. Луна воткнула шест в дно и прерывисто набрала воздух в легкие.
Воцарилось безмолвие, то сосредоточенное затишье, у которого есть уши.
— Возьми меня, — прошептала Луна тишине. — Отпусти мою сестру и забери меня.
Слова упали на воду, коснулись ряби, что расширялась по бокам лодки, и нырнули ко дну. Нырнули в пещеру, где между заплесневелыми камнями висел воздушный пузырь, в мрачную пещеру, где таилось несчастное существо, даже не способное переносить солнечный свет, слушать смех, пение птиц и гул стрекоз.
Существо вытянуло головку и прислушалось. Даже это незначительное движение причинило боль. Однако, звуки все прибывающих с поверхности слов толчками врезались в нее. И вот она направилась к поверхности, терпя острую боль в груди от малейших движений. Она медленно гребла вверх к источнику звуков.
***
Длительное ожидание в лодчонке повергло Луну
Она просила, но ничего не произошло.
Она предлагала обмен, но его отвергли.
Она верила.
Она сделала все, что могла для Уиллоу, но ей так и не стало лучше. Может, вовсе не существует никакой твари. Может, сестра заболела без особой причины. Может, это просто одна из тех жизненных ситуаций, в которой никто и ничто не виновато, и надо пережить случившееся и двигаться дальше.
Луна вытащила шест из ила. Если она поторопится, то дома даже не заметят ее отсутствия. Она проскользнет под одеяло к Уиллоу и крепко ее обнимет. А потом они проведут вместе последний Перигей.
Едва она начала разворачивать плоскодонку, как из болота показалась тоненькая ручонка и потянула за нос лодки. Луна с ужасом взирала на бурлящие потоки, заливающие дно и на оберег, сверкнувший последний раз.
Луна пятилась, пока не уперлась в корму; лодка погружалась под воду. Сначала лодыжки, потом колени, бедра, потом ребра, плечи… девочка сделала последний глубокий вдох, и болото сомкнулось над головой.
24
Утопия
А Ута все тащила и тащила ко дну, через болото, через спутанные сети скользкой тины. Она тащила за собой лодку, в двадцать раз превышающую ее саму, с человеком на борту, тащила в свою берлогу. Она притянула лодку в воздушный карман на каменистый островок.
Девочка держалась за бортики лодки, часто кашляла и сплевывала, застрявшие в волосах водоросли с брызгами падали к ногам.
Ута нырнула к трону подводного царства, сооруженному из пустых черепашьих раковин, и поправила корону на голове.
Ута устала. Очень устала. Боль сотрясала ее крохотное тельце до самых костей. Что-то, связанное с этим человеком, волновало, что-то давно забытое и горькое мучило ее.
— Зачем ты меня вызвала? — спросила она. Слова звучали как царапающие друг друга камни. — Неужели так сложно оставить меня в покое?
Девочка облизала губы и сплюнула комок грязи.
— Дело в моей сестре, — прохрипел человек, — Она больна. Умирает из-за твоего проклятия. Пожалуйста, сними его… прошу тебя.
Человека затрясло, тонкие локти забились о выступающие ребра.
— Забери меня, — девочка пригляделась к влажной темноте вокруг. — Ты можешь держать меня тут вечно, пусть только Уиллоу станет лучше.
— Зачем мне нужен огромный человек, который шатается по моему убежищу и всасывает весь мой воздух? Мое проклятье? — пролепетала Ута. — Пффф.
Подбородок человека задрожал и из глаз потекла вода, струйками скользя по щекам и падая на камни. Ута с трудом подняла руку к лицу. Это было уже слишком.
— Уходи, — произнесла она. — Уходи вместе со своими слезами. Уходи и оставь меня наедине с моим горем.