Под полной луной
Шрифт:
— Это заметно.
Луна сменила направление и начала поворачиваться в другую сторону.
— Нам нужно как-нибудь убрать тину из-под насыпи. И если мы копнем поглубже, то вода начнет понемногу просачиваться.
— Ага, и потом как просочится прямо нам на головы, — фыркнул Бенни и ударил по палке Луны. Палка выпала из рук и кружилась, пока не достигла поверхности воды. — А потом мы по шею погрязнем в болотной жиже, и если хотя бы язык намочим, тоже заболеем. А разве мы сможем помочь Уиллоу, если сами будем прикованы к постели? А вдруг какое-нибудь дерево выбьется из ограды и свалится прямо на нас? Ни за
Луна перестала кружиться, и ее хрупкая фигурка обмякла рядом с Бенни.
— А что если вместе с зараженной водой уйдет и болезнь Уиллоу?
Бенни резко поднялся на ноги, отчего мостик зашатало в разные стороны.
— Погоди-погоди… А если когда прорвет насыпь и хлынет грязюка, нас там не будет. Что если что-нибудь другое ослабит плотину, а мы в это время будем далеко-далеко, высоко на берегу.
— Что-нибудь другое?
Брови Бенни несколько раз подпрыгнули.
— Какой-нибудь маленький взрывчик…
— А это, по-твоему, легко сойдет нам с рук?
— Я просто скажу, что репетировал кое-что для праздника. Мы воткнем ракеты в ил, подожжем их одновременно, и они пробьют дырочки в насыпи. А вода из маленьких дырочек сделает огромную дырень.
— Ты псих, — подытожила Луна.
— То есть, изумительный план!
— Ладно, но как нам поджечь фитили и успеть быстро и безболезненно убраться?
— По сути, нам светят проблемы только в случае провала, — объяснил Бенни со зловещей усмешкой. — В случае успеха вся мерзкая жижа стечет вниз по течению, и мы станем героями! И ты права… возможно, и Уиилоу поправится.
— Ты всерьез полагаешь, что пары ракет достаточно, чтобы разрушить насыпь?
— Для запасного плана я прихвачу вертушки и огненные шары, оставленные для праздника. — Бенни пожал плечами. — По крайней мере, надо попытаться, а не просто сидеть и смотреть, как Уиллоу чахнет.
Луна кивнула.
— Завтра. В обед встречаемся под плотиной. И не забудь свои ракеты.
17
Утопия
Поначалу Ута боялась отходить далеко от того места, где совсем недавно был портал, она боялась, что он вдруг откроется, и она не успеет проскочить к своим.
Но он так и не открылся.
Она возвращалась к нему каждый день, пока воды не покрылись разным мусором, а мшистые лужайки со всей живностью не оказались погребенными под илом и грязью. Ута просила и рыбок, и лягушек, и сцинков помочь ей с поисками утерянного, просеять слои жижи, ила и прочесать сваленные деревья. Но медальон так и не нашли.
В конце концов Ута потеряла надежду. И пустоту внутри нее сменила горькая тоска.
Прибывающая вода смывала с корней деревьев грунт и вековые стволы шореи с низкими ветвями один за другим с треском рушились в болото. Шли недели, месяцы, насыпь росла, деревья сами утрамбовывались в прочную стену. На место шорей пришли альстонии с высокими коленями; непостижимым образом семена этих деревьев сами прилетели на запах болота с попутными ветрами и усеяли берег застывшей заводи.
Жители деревни могли уйти. Вольны были покинуть свои дома и отправиться вверх по реке или через холм в поисках нового жилья и пустить корни на сухой высокой земле. Но большинство не сдвинулось с места. Они остались
Иногда Ута наблюдала за яростной борьбой людей с болотом, люди изо всех сил старались удержать жилища над все прибывающей водой, они пробовали выбить бревна и тем самым, ослабив плотину, восстановить течение реки. Ничего не выходило, и вскоре они перестали пробовать вновь. Утопия думала, что близость других существ поможет хоть как-то ее утешить, но она ошиблась.
Ее одиночество только становилось острее.
Будь Кея рядом, Ута бы прыгала на густеющих водорослях и бороздила жижу, затопившую луга и деревья. Будь Кея рядом, Ута бы радовалась каждому новому крылатому зверю, жужжащему над топью. Но Кеи рядом не было.
Друзья пытались подбодрить ее, вовлечь в свои игры, как это случалось раньше. Но вскоре и они оставили попытки. Когда первая змея проскользнула в болото, Ута едва ли обратила на нее внимание. Когда кольца мха срослись в цепь, она всего лишь на мгновение остановилась, чтобы запустить пальцы в бархатные звенья. Все свое время она болтала ногами в воде и пялилась на пустое пространство, где когда-то висел портал. Она сидела так долго, что и сама могла обрасти мхом.
Настало дождливое время, болото набухало, растягивалось во все стороны, пока уже некуда стало ползти, пока русло реки не загустилось камышами, а в каждую расселину не затекла болотная жижа. А вокруг распускались почки и бутоны, делая первые вдохи в сыром воздухе захваченной реки. А вокруг рвалась на волю новая жизнь, но от этого Ута лишь сильнее ощущала горечь потери.
Засушливые месяцы принесли сухие горячие ветра, а Ута все еще страдала от одиночества. Жара иссушила камыши и погрузила клыкастых лягушек в долгую спячку на заиленном дне.
Каждая смена времен года больно жалила Утопию.
Прошел год, тоска загнала ее в воду, где прохлада ласкала ей кожу, и откуда она видела джунгли и то самое место, где когда-то был портал.
Еще через год обрамляющие портал деревья трескуче наклонились, не способные удержаться корнями в текучей грязюке, и плюхнулись в болото одно за другим.
Ута погрузилась глубже, куда еще проникали теплые переливчатые лучи солнца, где она могла поспать и в тени, если надо было скрыться от любопытных глаз. Там она скользила возле самой поверхности, наблюдая за проплывающими облаками, через рябь над головой следила за метаморфозами мира.
Ута перестала выбираться на воздух, перестала слушать брызги волн о камни. Больше не гоняла она на корабликах из листьев, не плясала подводных танцев с речными черепахами и резвыми лягушками.
Все померкло, потускнело.
Все пустое… без Кеи…
18
Луна
Второе мамино правило гласило: не спускаться за насыпь.
Луна понимала, это не было пустой прихотью. Хаотично наваленные бревна с налипшим илом сдерживали водную стену. Упади хоть один сучок — и строение завалит сухое русло реки внизу, а заодно и того глупца, что осмелится стоять на пути. А если кто-то намеренно ослабит строение?.. Что ж…