Поцелуй злодея

Кент Рина

— Джер и Ви должны сформировать Альянс Скучных Членов.

Его слова, не мои.

В общем, Нико так быстро представил нам своего парня, брата-близнеца своего врага, если вы в это верите, и все время повторял: «Цветок лотоса то, цветок лотоса это».

Килл сказал:

— Ты же понимаешь, что ты вроде как трахаешься с Лэндоном, да?

— Нет, блять! — крикнул Нико. — Они совершенно чертовски разные.

— Они буквально однояйцевые близнецы, — сказал я.

—

Заткнись, Гарет. Они совершенно разные. Не надо сравнивать бриллиант с болотом.

В общем, клянусь, я не знаю, как Брэндон, очень воспитанный, тихий художник, не говоря уже о британце, у которого аллергия на насилие, мог оказаться рядом с моим чокнутым кузеном Нико, но, думаю, никто не ожидал, что кто-то вроде меня будет с кем-то вроде Кейдена, и все же мы, блять, здесь.

Вместе.

И следуем друг за другом повсюду.

Хотя Кейден сделал остров своей домашней базой ради меня – и, судя по всему, владеет всем зданием, в котором мы живем, – он все равно путешествует по делам.

Дива Джетро возненавидел остров, то есть он совершенно не любит Великобританию и ее унылую погоду, на что я сказал ему, что к чему возмущения, если он все равно никуда не выходит, от чего и Кейден, и Симона разразились хохотом, а Джетро превратился в еще большую диву.

Серьезно, мы прилетели сюда два дня назад, и он просто сидит в одном из домов, которыми владеет Кейден неподалеку, и ведет себя как самый главный зануда. Я знаю, что он, по сути, управлял бизнесом вместе с Кейденом, но он странный, и я, честно говоря, никогда не видел его без ноутбука.

Вообще никогда.

На днях я застукал его за шпионажем в особняке Змеев, и не знаю, что все это может значить.

Он странный, и точка.

А вот Симона просто потрясающая.

Я хотел, чтобы она присоединилась к нам за ужином, но она категорически отказалась покидать свой пост. Нет, серьезно, у нас больше телохранителей, чем у главы мафии, а она все равно постоянно зациклена на нашей безопасности.

И теперь Кейден оказался на недружественной территории, сидя между папой и Киллом, пока дедушка глазеет на него с места во главе стола.

— Дедушка, — говорю я со знающим видом.

— Что? — он вгрызается в свой стейк. — Мне не нравится, что мой внук встречается с кем-то возраста его отца. Считай меня старомодным.

— Я же говорил тебе, что ему тридцать три, это точно не возраст папы.

— Достаточно близко, — ворчит он. — Верно, Ашер?

— Должен сказать, — отец делает глоток вина. — Я не в восторге от того, что делю стол с тем, кто заставил моего сына причинить себе боль.

— Ашер, — насмехается мама. — Простить и отпустить, ты слышал о таком?

Его глаза смягчаются, когда он смотрит на нее, но он все равно говорит:

— Я не верю в эту чушь.

— В какой-то степени я согласен, —

Килл оглядывает Кейдена с ног до головы, что он делает с момента первой встречи с ним. На острове он ворвался в нашу квартиру, чтобы познакомиться с «придурком», как он любит его называть, прервав небольшой романтический ужин, который я планировал. В целом, с тех пор как Килл понял, что я больше похож на него, он стал требовать, чтобы мы проводили время вместе.

Но в ту ночь момент он подобрал неподходящий. Сказать, что Килл был в ужасе, увидев, как я обхватил Кейден, было бы преуменьшением.

Я никогда раньше не видел его с такими широко раскрытыми глазами, почти как будто он увидел, как его жизнь пронеслась перед его глазами.

А мне все равно.

После того как я чуть не потерял Кейдена, я постоянно прикасаюсь к нему, ценя каждую секунду, проведенную с ним.

— У тебя не было других молодых парней, которых ты мог бы выбрать? Почему это обязательно должен был быть мой брат?

Видимо, Глин пнула его под столом, потому что он хмыкнул, улыбнулся ей, а затем сверкнул глазами в ответ на Кейдена.

Девушка моего брата, которую я искренне ценю за то, что она укротила этого ублюдка, касается моей руки и бросает на меня извиняющийся взгляд, говоря: «Ты же знаешь, какой он».

Оба – и я имею в виду их обоих – глаза Кейдена и Килла устремляются на ее руку поверх моей руки.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается на моем лице.

Кейден, в целом, не напрягался из-за всех этих расспросов, откусывал по несколько кусочков от еды и делал комплименты моей маме и Глин, но только ее рука на моей руке омрачает его серые глаза, черные вкрапления становятся более резкими.

Он замечает, что я улыбаюсь ему, и слегка прищуривается. Это его молчаливое: «Осторожно». Или: «Веди себя хорошо». Или: «Не будь сопляком».

Боже, мне нравится, как живо он сейчас выглядит.

Цвет медленно возвращается на его великолепное лицо, теплый румянец, который смягчает суровость, оставшуюся после выстрела. Рельефные линии его заросшей щетиной челюсти стали еще более заметными, более резкими и живыми.

Плавные линии его рубашки, сшитой на заказ, так плотно облегают его бицепсы и грудь, что кажется, если он сделает еще один вдох, то ткань может разорваться.

Мой взгляд невольно переключается на его руки, сжимающие вилку и нож, вены вдоль пальцев растягиваются и сгибаются при каждом движении. Они выглядят такими сильными, что меня охватывает желание протянуть руку, дотронуться до них, почувствовать эту пульсацию под кончиками пальцев.

Кажется, на этом моменте я уже стал потерянным наркоманом. Я провел несколько минут, не прикасаясь к нему, и мне уже кажется, что чего-то не хватает.