Поцелуй злодея
Шрифт:
Брэн улыбается, уголки его рта подрагивают в той вежливой, британской манере, которая почему-то кажется более искренней, чем полноценная улыбка.
— Я бы не сказал, что я его приручил.
— Точно приручил, — в унисон сказали мы с Нико, заслужив мягкий смех Брэндона.
— Гарет, я знаю, что ты уже встречал его до этого, — говорит Нико, становясь выше и подтягивая Брэна ближе. — Но это Брэндон – мой цветок лотоса и любовь всей моей жизни. Брэн, это мой кузен Гарет. Теперь
— Это Кейден, — говорю я, притягивая его к себе и обнимая за талию. — Мой мужчина. А еще, да, любовь всей моей жизни, так что лучше не создавай ему проблем, Нико. Я серьезно.
Кейден гладит мои волосы, его пальцы нежные, когда он смотрит на меня сверху вниз с той мягкостью, которая может растопить Арктику. Если он и дальше будет так смотреть на меня, я могу самопроизвольно сгореть.
Ужин проходит хаотично, так, как может только моя семья. Нико постоянно колеблется между абсолютной угрозой и влюбленным идиотом, а Брэн спокойно держит его на поводке, предлагая тихие улыбки и мягкие прикосновения, которые заставляют моего кузена успокаиваться так, как я даже не думал, что это возможно.
Мы с Кейденом несколько раз за вечер обмениваемся взглядами, и он то и дело поглаживает мое бедро. Он знает, о чем я думаю, что я не могу вынести, когда не прикасаюсь к нему даже на время. Я вижу это по его маленьким, знающим ухмылкам.
Наблюдать за тем, как Брэн приручает Нико, – все равно что смотреть на себя чужими глазами. Прилипчивость, хаос, потребность похвастаться – да, это я.
После ужина Нико препирается с Кейденом из-за десерта. Что-то о том, что «макаруны превосходят все то скучное дерьмо, которое ты принес». Я оставляю их наедине, хватаю Брэна и тяну его в гостиную.
Не прошло и пяти минут, как Мока свернулась калачиком на коленях Брэна, мурлыча, как избалованная королева, когда он гладит ее шерстку.
— Обычно она не любит незнакомцев, — говорю я, сузив глаза на эту маленькую предательницу. — Она ни с кем не бывает так ласкова, кроме Кейдена и меня.
Брэн пожимает плечами, его улыбка мягкая.
— Обычно я нравлюсь животным и детям.
Я откинулся назад, скрестив руки на груди.
— Логично. У Нико действительно характер гиперактивного малыша. Похвально, что ты справляешься с ним.
Брэн смеется, его голубые глаза ярко светятся, когда он украдкой бросает взгляд на моего кузена, который все еще громко спорит с Кейденом на кухне.
— Это он справляется со мной, правда. Но это неважно. Я просто рад видеть его счастливым.
— Он был на седьмом небе от счастья с тех пор, как начал знакомить тебя с нами.
Грусть промелькнула на его лице, на мгновение приглушив свет в его глазах.
— Это потому, что я слишком долго настаивал на том, чтобы мы держали наши отношения
— Ты не должен винить себя за это. Признание своей ориентации – разный опыт для каждого. У меня самого не самый лучший опыт.
Он наклонил голову, изучая меня.
— Нико сказал, что Кейден был твоим профессором, так что у тебя была веская причина держать все в тайне.
— Нет такой вещи, как веская причина. Признание – дело личное, и оно зависит от человека, и это говорит тот, кто в самом начале испытывал огромные трудности со своей ориентацией.
— Я тоже, причем на протяжении многих лет. Если бы Нико не появился, я даже не представляю, где бы я в итоге оказался.
— Честно говоря, у меня то же самое. Кейд как бы вытащил меня из панциря с пинками и криками.
— Ух ты, в этом мы с тобой тоже похожи, — он улыбается. — Думаю, если не считать Мию, ты мой новый любимый человек из всего окружения Нико.
— Бывший Альянс Смущенных Членов, чтобы нас не перепутали с Альянсом Веселых Членов Нико?
Он смеется, но прежде чем успевает ответить, в комнату врывается Нико.
— Что заставило мой цветок лотоса смеяться? — спрашивает он, вклиниваясь между нами на диване.
— Я, очевидно, — отвечаю я, ухмыляясь.
Нико сужает глаза, а затем делает самую привычную для него вещь на свете – спихивает меня с дивана и обхватывает Брэна руками, как собственнический осьминог.
— Только я могу заставлять его смеяться, — заявляет он, прижимая драматическим поцелуем к щеке Брэна.
— Хватит драматизировать, — бормочет Брэн, хотя его улыбка говорит о том, что он ни капли не против.
Они все еще сплетены вместе, когда я пробираюсь на кухню, где Кейден прислонился к стойке, скрестив руки и нахмурив губы.
Я скользнул руками по его талии, прижимаясь к нему.
— Что?
— Не будь таким очаровательным с другими, — пробормотал он, его голос низкий и грубый.
Я ухмыляюсь, приподнимаясь на цыпочки.
— Ревнуешь?
— Ты же знаешь, что да.
— М-м-м, — моя ухмылка расширяется. — Думаю, я постараюсь сбавить темп.
— Гарет.
— Да?
— Веди себя хорошо.
— Не обещаю, — я прижимаюсь губами к его уху, мой голос понижается до знойного шепота. — Ты слишком милый, поэтому я хочу превратить награду в наказание, малыш.
Тогда он целует меня, стонет в мой рот, потому что ему нравится, как я называю его малышом.
А мне нравится, что я его малыш.
Сейчас.
Навсегда.
И впредь.