Поцелуй злодея
Шрифт:
— Боже, — моя ухмылка расширяется. — Я что, задел тебя за больное?
— Знаешь, ты мне никогда не нравился, Кейден, — его голос низкий, напряженный. — У тебя всегда все было просто. Рейчел подвергалась насилию. И что с того? Ее не довели до смерти, как мою маму. И у тебя всегда была она, да? Она и другая мама. Между тем, ты нравился папе по какой-то причине, которую я никогда, блять, не пойму. Что бы я ни делал, он всегда ставил тебя на первое
— А ты не будешь ревновать, если мы с папочкой воссоединимся в аду без тебя? — я позволил ухмылке растянуться на моем лице. — Хотя даже если бы ты и присоединился к нам, он все равно любил бы меня больше. Хочешь знать, почему? Потому что, в отличие от тебя, я никогда не умолял его о внимании, как маленькая отчаянная сучка. Я заслужил его. До самой смерти Харрод уважал меня. Он никогда не уважал тебя.
Раздается щелчок пистолета, и я закрываю глаза.
Думаю, Гарет и Джетро уже достаточно далеко.
И все же я сомневаюсь, что Грант нажмет на курок. Он знает, что не сможет контролировать мою часть дел, если меня не станет.
Но с другой стороны, возможно, я зашел слишком далеко.
И его проблемы с отцом не очаровательны, как у Гарета, а разрушительны. Например, он воспитал сына безжалостным, как будто призрак Харрода все еще сидит у него на плечах и указывает, что именно нужно делать. Поэтому, на всякий случай, я не хочу, чтобы мои последние мысли были связаны с Грантом или Харродом.
Яркие глаза проносятся в моем сознании, неземные зеленые глаза, которые пронзают меня каждым взглядом, полные жизни и чего-то, чего я никогда не мог достичь. Я представляю его улыбку с ямочками, от которой у меня всегда сжималось сердце, словно он был силой, которую я не мог контролировать, но не мог перестать хотеть.
Я погружаюсь в воспоминания о том, как у него перехватывало дыхание, как он тихо вздыхал, когда я проводил пальцами по его волосам, как он закрывал глаза в знак капитуляции.
Я представляю, как он спит в моих объятиях, его лицо расслаблено, дыхание ровное, он прижимает меня к себе, словно никогда не хочет меня отпускать.
И я чувствую покой.
— Кейден!
На краткий миг мне кажется, что я представляю себе его голос, но, опять же, в моей голове он не звучит настолько испуганно.
Он никогда так не звучал.
Я открываю глаза и вижу, что ко мне бежит Гарет.
Что за…
Я смотрю на Гранта, его взгляд мечется между нами, а губы кривятся в ухмылке, когда меня осеняет понимание.
Он знает.
И он убьет Гарета не потому, что должен, а чтобы преподать мне урок. Чтобы я испытал те же муки, что и он, когда отец убил его девушку.
— Я знал, что ты лжешь! Я, блять, знал это! — кричит Гарет, его голос грубый и громоподобный,
Я не думаю. Не медлю.
Я бегу к нему на полной скорости, мое внимание сужается, пока не остается ничего, кроме необходимости прикрыть его. Мое тело врезается в его, и я встаю спиной к Гранту, когда раздается выстрел.
Звук оглушительный, резкий треск раскалывает хаос.
Боль разрастается в моем боку, как взрыв, и рваными волнами распространяется наружу.
Но с Гаретом все в порядке.
Я рядом с ним, и он в порядке.
Все в порядке.
Все хорошо.
В ушах звенит, заглушая окружающий мир. Я слышу далекий голос Симоны, выкрикивающей приказы. Это хорошо. Может, она привела еще людей. Она защитит его. Ей нравится Гарет, и она готова рассказать ему обо мне все, если это позволит заслужить его прощение.
С ним все будет в порядке.
Яростные слезы Гарета застилают мне лицо, и соленые капли, стекая по его щекам, попадают мне в рот.
— Кей… Кейд… нет… нет… ты чертов идиот. Что ты наделал? — его голос срывается, наполненный мукой, которую я никогда раньше не слышал.
Я люблю его голос. Но не такой. Не тогда, когда в нем столько боли.
— Кей… пожалуйста… блять! Ты сказал, что не умрешь. Ты обещал… ты обещал мне!
Его рука плотно прижимается к моему боку, тщетно пытаясь остановить поток крови. Он весь дрожит, как провод под напряжением.
— Пожалуйста… не умирай… я умоляю тебя… пожалуйста… не оставляй меня. Малыш, пожалуйста…
Я поднимаю руку к его лицу, размазывая кровь по его прекрасной коже, пытаясь вытереть слезы.
Не плачь, хочу сказать я ему.
Но слова не выходят.
Мир расплывается, темнеет по краям, а боль притупляется, превращаясь в далекую пульсацию. Все, что я могу сделать, – это позволить темноте поглотить меня целиком, унося прочь от его прерывистого голоса, дрожи в руках и слез, которые кажутся тяжелее пули в моем боку.
Глава 39
Гарет
Я уставился на красное на своих руках.
На кровь.
Его кровь.
Кровь моего Кейдена, которая упорно вытекала из него, как бы я ни пытался ее остановить. Я снял с себя рубашку и приложил ее к ране. Я давил обеими руками, но кровь все равно пропитывала все вокруг и ускользала из него.