Поцелуй злодея
Шрифт:
Я чувствую очертания его члена сквозь одежду, и от этого у меня во рту скапливается слюна, а мой собственный член твердеет.
— Он переживет.
— Ненадолго. Уверяю тебя, — он ворчит и отталкивает меня, снова хватая за талию, а затем говорит строгим голосом: — Остановись. Потерпи, пока ты не останешься в моем полном распоряжении.
Я хнычу, но не пытаюсь снова соблазнить его. Он и вправду может заставить меня прогнуться с помощью своих твердых приказов.
— Кстати, о том, что я останусь в твоем полном распоряжении, — размышляю
И тут происходит нечто любопытное. Что-то, от чего у меня в животе буквально запорхали бабочки.
Потому что Кейден не только напрягается, но и его глаза темнеют так, как я никогда раньше не видел, загораются, становятся даже пугающими.
Его рука крепко сжимается вокруг моей талии, подушечки пальцев впиваются в мои мышцы, когда он говорит таким твердым, не терпящим возражений тоном.
— Послушай меня, Гарет, не знаю, откуда это взялось, но я не буду делить тебя ни с кем. Мы, блять, поняли друг друга?
— Я просто спросил. Не нужно делать такой убийственный взгляд.
— А ты не против поделиться мной с кем-нибудь?
Я хватаю его за горло.
— Ни за что, блять. Я их убью, ты же знаешь.
— Тогда ты точно понимаешь, что я чувствую, — он отрывает мою руку от своего горла, хмурясь. — С чего ты вообще это взял? Ты едва можешь ходить после того, как я заканчиваю с тобой, так что я предпочитаю думать, что ты полностью удовлетворен.
— Чертовски верно. Я определенно не хочу секса втроем.
— Ты не просто так заговорил об этом, — он снова гладит меня по щеке. — Расскажи мне.
— Это неважно.
— Это уже я буду решать. Поговори со мной, Гарет.
— Просто Симона сказала, что у вас с Кассандрой был открытый брак и вы часто занимались сексом втроем, поэтому я хотел узнать, чувствуешь ли ты то же самое по отношению ко мне.
— Я же говорил тебе, что никогда не любил ее, поэтому шел на поводу у ее желаний. Но с тобой я становлюсь просто убийцей при одной мысли о том, что к тебе прикоснется кто-то другой. Я становлюсь чертовски неконтролируемым. Мне даже не нравится думать обо всех тех девушках, которые были у тебя до меня.
— Потому что ты любишь меня, владеешь мной и не можешь жить без меня?
— Верно по всем пунктам, — его губы касаются моего лба, и это мой самый любимый вид поцелуев. Он словно боготворит меня каждый раз, когда делает это. — Так что не поднимай больше эту тему.
— Не буду. Я такой же собственник, как и ты, и меня начинает колотить при одной мысли о ком-то другом.
— Мне нравится твой буйный мозг.
— Потому что ты можешь его приручить?
— Потому что ты пускаешь меня в него.
— Ну, ты тоже пускаешь меня в свой.
— Так получилось, что ты мой любимый маленький монстр.
— А ты мой любимый злодей, малыш.
—
Простонал я, глубже зарываясь лицом в шею Кейдена.
— Еще пять минут.
Мягкий смешок прорывается из его груди, звук заливает мои уши и пульсирует во мне.
— Как бы мне ни нравилось наблюдать за твоим сонным лицом, твой кузен будет здесь с минуты на минуту.
Я застонал сильнее, крепче сжимая руки вокруг его плеч. Не то чтобы я собирался вздремнуть или что-то в этом роде, но сегодня выходные, а на этой неделе мы с ним почти не виделись, потому что он был занят работой. И под «почти» я имею в виду только встречи по вечерам, что, по моему мнению, совсем недостаточно.
В общем, он сидел на диване, просматривая свой планшет, а я, как коала, забрался к нему на колени и обхватил его, положив голову ему на плечо. Я хотел немного подзарядиться – просто минутка покоя, – но потом заснул.
А он мне позволил.
Мне нравится, что он всегда позволяет мне прижиматься к нему, когда и как мне вздумается. Он даже не вздрагивает, когда я ни с того ни с сего запрыгиваю на него или обнимаю сзади, пока он занимается самыми обыденными делами. Или когда сажусь к нему на колени, когда он работает или что-то в этом роде.
По правде говоря, я знаю, что иногда бываю чертовски навязчивым надоедой, но он никогда не жалуется.
Если что, он всегда дарит мне маленькую улыбку, как будто я каким-то образом сделал его день лучше. Иногда он нежно целует меня, гладит по руке или ерошит мои волосы. Именно эти маленькие прикосновения заставляют меня возвращаться за добавкой, как безнадежного наркомана.
Я все еще хочу его так, что даже не могу объяснить, и, кажется, не могу перестать прикасаться к нему – будь мы наедине или на людях. Я хочу наверстать все то время, что не мог набраться смелости.
Подняв голову, я смотрю на него, мои руки все еще обхватывают его шею по обе стороны. Мои пальцы находят путь к его волосам сзади, слегка поглаживая их.
Проклятье. Почему он продолжает становиться все красивее? Его резкие черты лица и эти пронзительные глаза, которые, кажется, видят мою душу насквозь, – смертельно опасная комбинация.
Его рука рисует медленные круги по моей спине, а губы складываются в ту мягкую улыбку, которая может раздеть меня на месте.
— Ну что. Чувствуешь себя лучше?
— Как ты всегда понимаешь, когда я чувствую себя не в своей тарелке?
— По твоим глазам, малыш, — он откладывает свой планшет в сторону и касается моей щеки. — Они становятся немного безжизненными, когда тебя что-то беспокоит.
Я морщусь, выпячивая нижнюю губу.
— Это потому, что ты редко бываешь рядом.