Поцелуй злодея

Кент Рина

Но сейчас я раздражен.

Или слишком возбужден.

Или просто кровожаден.

Во всяком случае, мне срочно нужно отвлечься.

Ветер дует вдоль берега озера рядом с домом моих родителей, отбрасывая пряди волос мне в глаза. Надо бы их подстричь.

И, возможно, вырезать свое чертово сердце в процессе.

Парень делает несколько шагов назад, явно подчиняясь Симоне, давая понять, что она здесь главная. Не то чтобы мне удалось многого добиться от него.

Они отвезли Медузу в особняк Язычников, не обнаружив карты памяти с

камер видеонаблюдения – скорее всего, Деклан постарался замести следы. Хотя не совсем понятно, зачем он забрал карту памяти с внутренней камеры.

Симона также спросила, не хочу ли я увидеть Моку. Как бы я ни хотел, она с Кейденом, а я поклялся никогда больше не встречаться с этим человеком.

И не встречусь.

Потому что двигаюсь дальше.

Я должен.

На следующей неделе я вернусь на остров в университет. Если между нами будет океан, а он не будет моим профессором, то все будет в порядке.

Я должен быть в порядке.

— Присоединяйся ко мне, Симона, — я указываю на скамейку с видом на озеро и сажусь на жесткое дерево.

Тот факт, что я больше не вздрагиваю, когда сажусь, должен приносить некоторое утешение. Но не приносит. Пустота становится только больше.

Конечно, я могу пойти в какой-нибудь БДСМ-клуб и найти кого-то, кто меня расслабит. Но не думаю, что дело в боли. Дело в человеке, который ее причиняет.

Кроме того, я бы никогда, и я имею в виду никогда, не дал кому-то другому получить власть надо мной.

Кейден был исключением, и он растоптал меня.

Симона замешкалась, прежде чем присоединиться ко мне, и стояла в нескольких метрах от меня, сцепив руки за спиной, как солдат.

— Может, хватит следить за мной? — я вздыхаю.

— Нет. У меня строгий приказ обеспечить и вашу безопасность. Деклан все еще на свободе, и пока мы его не найдем, вы – его мишень.

— Моя семья может позволить нанять мне телохранителей.

— Не таких хороших, как я, мистер Карсон.

— Зови меня Гарет. От обращения «мистер Карсон» у меня посттравматический синдром, когда ты притворялась моим частным детективом.

Выражение ее лица меняется, и в глазах мелькает что-то похожее на чувство вины.

— Я понимаю, что сейчас это уже мало имеет значения, но мне жаль, что я врала вам. И если уж на то пошло, Босс продолжал притворяться только потому, что хотел подольше сохранить иллюзию.

У меня сдавило в груди, и я перевел взгляд на озеро, где парочки катаются на лодках, пока солнце окрашивает воду в огненные оттенки оранжевого и красного.

Я медленно выдыхаю, дыхание вырывается из моих легких, как проклятие.

— Почти уверен, что он просто хотел продлить эту пытку. Чтобы заставить меня заплатить за смерть твоей хозяйки.

— Миссис Девенпорт никогда не была моей хозяйкой, и я уверена, что он отказался от мести вскоре после того, как встретил вас.

Миссис Девенпорт. Кассандра. Женщина, носившая его фамилию.

Я смотрю

вперед, пытаясь отвлечься на улыбающиеся парочки. Но все, чего я хочу, – это утопить их в озере. Держать их головы под водой, как я сделал это с Гилбертом. Почувствовать их сопротивление, их булькающие крики, пока те не стихнут.

Какого черта они так улыбаются?

— Вы не обязаны мне верить, — продолжает Симона. — Но он никогда не смотрел на нее так, как смотрит на вас.

— Естественно. Он любил ее, а я был просто игрушкой.

Она качает головой.

— Все наоборот.

Я смеюсь, резко и горько.

— Он обещал тебе премию за то, что ты попытаешься убедить меня в его бреднях?

— Мистер Карсон… Гарет, — она колеблется. — В глубине души вы знаете, что это не бредни. Всех своих предыдущих жертв он убивал сразу, после пыток. Он бы никогда не стал держать вас рядом, не говоря уже о… интимной близости с вами, если бы планировал убить или причинить вам боль. С тех пор как вы уехали, он превратился в развалину, похоронив себя в работе и доведя себя до ранней могилы постоянным курением.

Разве он не бросил курить? Бросил же, после того как я сказал ему, что ненавижу этот запах.

— Ему было больно? — я провел пальцем по браслету, который должен был выбросить, но не смог.

— Очень больно.

— Больнее, чем когда умерла Кассандра?

— Тогда ему не было больно. Он просто разозлился.

— Он должен был чувствовать боль, чтобы разозлиться.

— Не в его случае. Для него это разные эмоции, — она делает паузу. — Он прилетел в Великобританию, чтобы забрать вашу кошку и некоторые свои вещи. Один из моих людей сказал, что он нашел миску с гнилой клубникой и смотрел на нее в течение двадцати минут.

Я сжимаю пальцы вокруг браслета, затем отпускаю.

Да пошел он.

Я не притронулся к клубнике с тех пор, как уехал. Не могу ни плавать, ни смотреть телевизор, ни даже учиться, не видя его повсюду.

Во всем.

Он как проклятие, засевшее в моей крови.

И, не в силах сдержаться, я задаю Симоне еще больше вопросов, прощупываю и докапываюсь до Кейдена Девенпорта, который совершенно не похож на Кейдена Локвуда, но в то же время чем-то схож с ним.

Она рассказывает мне о его родителях, в частности об отце, о мамах, о том, почему их прогнали и что ему пришлось сделать, чтобы защитить их. Она рассказывает о Гранте, мерзком ублюдке, и Кассандре. Об их открытом браке по договоренности, что меня немного удивляет, потому что он вроде как выходит из себя, когда видит меня с кем-то другим.

Я слушаю, как Симона говорит ровным голосом, не стесняясь в выражениях и извиняясь, когда ругается. Она рассказывает мне о «Венкоре» и о том, что ему пришлось сделать, чтобы попасть в него. Не знаю, почему она так уверенно рассказывает мне о каком-то тайном обществе, но, возможно, потому, что чувствует себя виноватой за то, что врала мне, и теперь хочет искупить свою вину.