Победа для Ники
Шрифт:
– Простите, уже лечу! Поддержим ударной порцией упражнений ваше природное изящество. – Одной обольстительной улыбки супермена хватило, чтобы дамы растаяли на глазах. – Пять минут, только переоденусь, и я – весь ваш.
– Ловим на слове, ВиктоQр, – игриво выдохнули дамы и обратились ко мне: – А вы, милочка, не присоединитесь? У нас сложилась такая чудесная компания! Вместе занимаемся гимнастикой, танцами, скандинавской ходьбой…
– Спасибо, в другой раз. Постараюсь привести к вам свою тетушку, – вежливо отказалась я и отвернулась к морю, надеясь наконец-то остаться в одиночестве.
– Ника! – окликнул меня приятный баритон. Оглянувшись через
И он растворился среди каменистого пейзажа.
– Дора, сногсшибательная новость! – с нарочитым энтузиазмом выкрикнула я, резвой ланью вбежав в номер. – Как ты относишься к скандинавской ходьбе? Я нашла для тебя чудесную компанию! А палки возьмем напрокат…
Разогнавшись, я не сразу поняла, что в номере никого нет. А осознав это, бросила поддерживать по-дурацки бодрую улыбку, от которой уже сводило рот. И что это я так разволновалась? Дора – взрослый, самостоятельный человек, второй ключ нам выдали при заселении, и нет ничего удивительного в том, что она решила пройтись. О чем и свидетельствовала лаконичная записка на столике у окна: «Ника, я гуляю. Не беспокойся и не забудь позавтракать».
Вскоре я уже вяло ковырялась вилкой в восхитительно пышном сырнике, а в голове так и крутилось: «Жизнь нередко преподносит сюрпризы». Чистая правда! Собираясь на юг, я не без опаски рисовала себе картину отдыха под руководством властной тетушки и готовилась бунтовать против ее вечного диктата. Но реальность оказалась иной: мне предоставили полную свободу действий, и теперь я терялась, не зная, как с этим неожиданным подарком обойтись. Пожалуй, сейчас пришлось бы весьма кстати общество энергичного дамского угодника, да вот незадача – в настоящий момент он источал комплименты пыхтящим на пляже любительницам спорта. Ничего не оставалось, как окунуться в спокойный тихий отдых.
Я снова отправилась к морю, от души наплавалась, потом спряталась в шезлонге под большим зонтом и открыла купленный на вокзале роман. Аннотация, обещавшая «увлекательное повествование, приправленное острым юмором и небанальными поворотами сюжета», не обманула: от увлекательного небанального сна, который навеяли на меня первые же строчки, я очнулась спустя пару часов…
Солнце сместилось выше, и от его жарящих послеполуденных лучей не спасал даже плотный зонт. Вокруг плескались отдыхающие, малышня с визгом носилась по пляжу, а на соседних шезлонгах рассредоточилась «группа здоровья» в полном составе – отдыхая от гимнастики, дамы играли в карты. Я сонно взглянула на экран телефона и мгновенно подскочила, забыв о сладкой дремоте. 13.15 – близится время обеда, а моя дражайшая тетушка так и не появилась! По мобильному Дора не ответила, и, наслушавшись длинных гудков, я снова заволновалась: солидный возраст, гипертония, переживания…
В номере тети не обнаружилось, и мне оставалось лишь отправиться на ее поиски. Переодевшись на скорую руку, я обегала гостиничный холл и пляж, поднялась по тропинке на уже знакомый холм. Дора как сквозь землю провалилась. И где ее носит, спрашивается? Глаза вдруг остановились на высившемся слева каменном Пегасе. А что, если тетя направилась к бухте? Туда, где прячется среди скал домик, с которым связано столько романтических воспоминаний…
Часы
– Дора! – с негодованием окликнула я, но тетя даже не пошевелилась. – Ну где ты ходишь, я тебя потеряла! И уже оборвала телефон…
Вместо ответа, тетушка повернулась, сделала грозное лицо и махнула рукой: мол, ступай, откуда пришла. Хорошенькое дельце! Кажется, я проявила достаточно деликатности, дала оскорбленной пожилой женщине время побыть в одиночестве. Но все хорошо в меру.
– Дора, заканчивай валять дурака! – потеряв терпение, что есть мочи завопила я. – Скоро обед, нам пора в гостиницу!
Ожесточенная гримаса, исказившая крупные черты Доры, не обещала ничего хорошего. А вскинутый к губам палец приказывал мне заткнуться. Не успела я истолковать смысл причудливой мимики, как кто-то решительно сжал сзади мое плечо. Взвизгнув от неожиданности, я повернулась и узрела перед собой платиновые волосы, напомаженные губы и горящие негодованием глаза. В душе всколыхнулось знакомое неприятное ощущение – ах, снова эта окаянная неловкость, которую я обречена испытывать от каждой проделки своей неугомонной родственницы!
– Шпионите? – бесстрастным тоном тюремного надзирателя отчеканила Лазуревская. – Если не ошибаюсь, не далее как вчера мой муж дал понять вам и вашей спутнице, что не желает разговаривать. Зачем нарушать его уединение?
– Ну… м-м-м… мы просто гуляли. – Я поежилась под уничтожающим взором, который не уступал в приветливости акульему. – Видите ли, в юности эта бухта много значила для моей тети, и она решила заглянуть сюда, освежить воспоминания…
– …А заодно сделать пару кадров известного писателя и его дома. Просто на память, в приступе ностальгии, – недобро ухмыльнулась блондинка.
Я проследила за ее насмешливыми глазами: судя по лежавшим на экране мобильного растянутым пальцам, Дора и правда снимала дом в максимально близком приближении. Ох, как неудобно вышло… И зачем только я недавно научила ее обращаться с камерой!
– Прошу… нет, настоятельно требую покинуть частную территорию. И впредь уважать право моего супруга самостоятельно выбирать для себя круг общения. Он не желает с вами знаться. И точка.
Мегера с фырканьем повернулась на каблуках и затопала в сторону дома, не удостоив Дору и каплей внимания. Вскоре до нас донесся лязг запираемого на калитке засова.
Что ж, все справедливо: мы беспардонно вторглись в чужие владения, за что и получили возмущенную отповедь. Праведный гнев хозяйки дома пал на мою невинную голову, Дора же снова вкусила горький плод пренебрежения. Ох, боюсь, стольких переживаний даже моей взбалмошной тетке не вынести…
Встряхнувшись, я полетела к Доре. Сейчас начнется: рыдания, заламывание рук, причитания, истерики или, чего хуже, новая игра в молчанку. Робко подняв взгляд, я замерла в ожидании катастрофы… Тетя сияла странной радостью.