Победа для Ники

Бузина Александра

Я потеряла дар речи.

– ???

Дора с досадой всплеснула руками.

– Ах, как некстати ты тут оказалась! Я ведь специально выключила звук телефона, хотела осмотреться… сделать несколько кадров. Жаль, что мне помешали… А, пустяки, – вдруг великодушно отмахнулась она и расплылась в многозначительной улыбке. – Знаешь, я совсем не напрасно провела здесь время…

На меня в упор таращилось чудовище. Темные глазищи лихорадочно блестели среди угольно-черных ресниц, крупный алый рот недобро скалился, а ярко очерченные скулы дополняли хищное впечатление. Крик

ужаса застыл у меня в горле, стоило осознать, что я… смотрю в зеркало.

Зато Дора была довольна.

– Потерпи совсем немножко, милая. – Она ободряюще пощекотала мой нос кисточкой для макияжа. – Главное, чтобы Лазуревский и эта гарпия, его жена, тебя сразу не узнали. Меня-то они теперь и на пушечный выстрел к себе не подпустят, а тебе, с твоей точеной фигуркой, изменить внешность – раз плюнуть. Помнишь задачу? Вечером Стас будет подписывать свою новую книгу. Встаешь в очередь с поклонниками, просишь дарственную надпись – только не пару жалких слов, а что-нибудь подлиннее. Потом благодаришь и уходишь. Все.

Я коротко кивнула. На словах тетина затея выглядела просто, но я по-прежнему не могла понять, для чего Доре сдался этот автограф. В ответ на мое недоумение она всхлипнула, напомнив об утраченном в путешествии к югу альбоме с фотографиями и письмами. Я понимала тетино желание хотя бы немного компенсировать потерю «сокровищ», но одновременно улавливала висевшую в воздухе интригу. Неспроста, ох, неспроста возникла эта затея…

Несколькими часами ранее, не без труда уведя Дору от домика в Пегасовой бухте, я попыталась узнать, что же так воодушевило новоиспеченную шпионку. Но ничего вразумительного добиться не смогла.

По словам тети, утром, проснувшись разбитой после короткого сна и не обнаружив меня в номере, она растерялась. Переживания накрыли ее с головой, глаза налились слезами горькой обиды, а руки сами собой потянулись собирать чемодан… Но яркие солнечные лучи, вдруг выстрелившие из окна, одернули Дору, буквально вернув к жизни. К чему сидеть в беспомощности, по-мазохистски смакуя унижение? Нет, надо действовать, да поскорее! Прежде всего выяснить, что стряслось с обожаемым Стасом, почему испарились его хваленая харизма и, главное, память.

Наскоро одевшись и перекусив, Дора отправилась по крупицам собирать информацию. Из разговоров с сотрудниками гостиницы и фотографий на стенде в холле стало понятно, что писатель, как правило, не появляется на людях без сопровождения родных. Обычно компанию Лазуревскому составляет супруга, иногда к ним присоединяется и ее сын от первого брака, шустрый парень, не обделенный организаторскими способностями. «Взяли в оборот» – такую фразу Дора раз за разом слышала из уст официантки, горничной, администратора…

– Видишь ли, милая, это скорее мое ощущение, не подкрепленное фактами, – с несвойственной ей осторожностью протянула тетя. – Словом… Стас занимал в моей жизни важное место. Кому, как не тебе, это знать… Я прекрасно помню впечатление, которое он оставлял при «живом» общении. Для этого не нужны фотографии и письма, хотя, конечно, мне безмерно жаль, что они пропали. Но, поверь на слово, это был самодостаточный, уверенный в себе, общительный человек. В чем-то – даже пижон. Любил порисоваться, но без высокомерия, скорее, стремился обогреть всех и каждого несгибаемым оптимизмом.

И при всей своей доброте он никогда не позволил бы управлять собой. Мужик до мозга костей! А что я вижу теперь? Эх… Эта семья подавила его волю, саму жажду жизни!

Дора горестно всплеснула руками. Я же из не самых связных ее речей постаралась вычленить главное. После разговора с гостиничным персоналом ноги сами собой увели тетю в сторону Пегасовой бухты. Там она довольно быстро нашла домик, так часто являвшийся ей в романтических грезах. Теперь вокруг него вырос забор, но это не остановило Дору от желания немедленно увидеть литератора. В ответ на ее стуки и крики из домика показалась голова Лазуревского, которая почти тут же исчезла, уступив место рослой фигуре мужчины лет тридцати.

Так Дора познакомилась с тем самым шустрым пасынком своего Стаса. Хотя знакомством в чистом виде это не было: здоровяк вмиг долетел до калитки и грозным голосом повелел незваной гостье убираться на все четыре стороны.

– Я пустила в ход всю свою дипломатию. – На этом месте я с трудом удержалась от недоверчивого фырканья, а тетя невозмутимо продолжила: – Но он почему-то не пожелал меня слушать. В грубой форме заявил, что в следующий раз вызовет полицию, а заодно и психиатров. Тогда я сделала вид, что оскорбилась и ухожу. Отошла в сторонку, переждала минут десять и вернулась наблюдать…

На сей раз я фыркнула уже в голос. Представляю себе эту картину! Сначала Дора попыталась взять домик штурмом, а когда прорваться к Лазуревскому не удалось, осталась играть в частного детектива. Наверняка пасынок писателя ее заметил и тут же вызвал мать разбираться со свихнувшейся фанаткой.

– Я просидела в засаде минут сорок, – повествовала между тем Дора. – Сначала пофотографировала дом в разных ракурсах – на всякий случай… А потом увидела Стаса. Он вышел на крыльцо, сел и закурил. Ты представляешь – закурил! Ника, ну что тут непонятного, это ведь из ряда вон… Лазуревский, заядлый спортсмен, который и дыма-то табачного не переносил, – КУРИТ! Ты только вдумайся! Это как нужно было довести человека… С ним что-то сделали, это же очевидно! Почему он стал сам не свой? Болен? Попал под чужое влияние? Расплачивается за что-то? Это нам и предстоит выяснить! Нет, не так – мы просто обязаны это выяснить!

Азарт, вспыхнувший в глазах тетушки, не обещал мне ровным счетом ничего хорошего. Но о том, чтобы отступить, не было и речи. Шторм по имени «Дора» закружил меня в яростном круговороте событий, и я уронила размалеванное лицо в ладони, ожидая нового сокрушительного прилива проблем.

Глава 4

– Кому подписать книгу? – укололи меня острые ледышки глаз. Холод, исходивший от застывшей в ожидании фигуры, был столь явственным, что я зябко потерла плечи. Почему же супермен во плоти, оптимист и харизматик превратился в угрюмого нелюдима? И как такому скучному, неприветливому человеку удаются лихие сюжетные повороты? Аннотация романа, который я только что раскрыла перед автором, обещала немало увлекательных приключений. Впрочем, кто знает, насколько способны измениться люди под влиянием обстоятельств… Только каких именно обстоятельств? Вот бы выяснить! Ого, а мне, похоже, передался исследовательский азарт Доры…