По воле богов

Брантуэйт Лора

Если бы два года назад он уделял ей столько же внимания, она уже рыдала бы от счастья. Странное дело. А сейчас ей только чуть-чуть приятно…

— Мистер Митчелл, если вам не позволяют исполнить супружеский долг, исполните долг общественный — у нас тут чемоданы с оборудованием… — раздался за ее спиной голос Френсиса. Он был абсолютно серьезен. И он ее задел. Плеть, метившая в Кристиана, хлестнула по ней. «Супружеский долг»… Какой, к черту, супружеский долг, когда уже не первый год в разводе. Документы, что ли, ему показать…

—

Луиза, так я не поняла, в каких вы все-таки отношениях? — Неведомо как, но Дороти даже с ее неуместно тяжелой кладью удалось догнать Луизу. Так как вопрос уже обсуждался, то становилось ясно, что Дороти просто хочется посплетничать.

— Мы разведены. — Луизе не удалось разжать челюсти настолько, чтоб ее ответ не прозвучал грубо. Но Дороти, похоже, это не очень обидело.

— Да, но он ведет себя так… будто ухаживает за вами! Это вы его бросили?

— Да! — Луиза неожиданно для себя расплылась в улыбке. Такая маленькая, такая сладкая месть… Кто бы мог подумать, что можно с таким наслаждением соврать. Хотя… Разве это не правда?

В деревне их встретили настороженно, но вполне дружелюбно. На них смотрели с любопытством, и Луиза поняла, что местные наверняка не видели прежде иностранцев. У нее возникли кое-какие подозрения, что местный диалект и английский язык несовместимы, но, по крайней мере, староста по-английски говорил, хотя и не очень грамотно.

Деревенька оказалась небольшая, домов тридцать. Луиза забыла о том, что она взрослая, серьезная леди, и с детским восторгом осматривалась.

Они с Джил составили восторженную партию, Дороти, Тим и Брайан — скептическую, а профессор Хаксли, Кристиан и Френсис — деловую.

Их отвели в самый большой дом — скорее всего, жилище старосты — и предложили еду. Луиза опознала рисовые лепешки, а вот из чего конкретно была сварена похлебка и что положили в овощное рагу, осталось для нее загадкой. Очевидным было лишь обилие пряностей, но и тех Луиза не знала.

Хозяйничала девчушка лет тринадцати, шустрая, черноглазая и вполне красивенькая. Она с такой завистью смотрела на белых, хорошо одетых женщин, что Луизе стало неловко.

Френсис и профессор Хаксли разговаривали со старостой в другой комнате. Когда они вернулись, Луиза буквально не узнала хозяина дома: из спокойного, обстоятельного пожилого человека он превратился в угрюмого старика. Будто ему на плечи положили свинцовые плиты.

Профессор Хаксли выглядел озабоченным, Френсис — невозмутимым. Как, впрочем, и всегда.

— Пап, а что случилось? — прошептала Джил, когда профессор сел за стол.

А Луиза сидела рядом с Джил, поэтому тоже все слышала.

— Мы собираемся вторгнуться в священный лес. Ясно, что восторга у них это не вызывает.

— А он и правда священный? — изумилась Джил.

— Для них правда.

— Ничего себе… — Джил задумчиво начертила ложкой круг в тарелке с рагу.

Обед прошел напряженно. Потом староста любезно предложил гостям посмотреть на слонов,

которых те наверняка никогда не видели вблизи, и куда-то вышел, а за ним пошел Френсис, и профессор Хаксли тоже. И оба были настроены очень решительно.

— А они могут нас не пустить? — спросила Дороти.

— Сложный вопрос, — флегматично отозвался доктор Тим. — Их, конечно, больше, но у нас есть разрешение от правительства и деньги.

Власть. Деньги. Это есть. А право?

Луиза не знала, откуда взялась эта мысль, ведь ей больше всего хотелось попасть туда, к древнему городу, прикоснуться к его полуразрушенным стенам, представить, как он жил. Даже если за это потом придется долго выпрашивать прощения у забытых древних богов. Даже если придется в них поверить и принести им клятву верности.

А слоны были прекрасны. Луиза в жизни не видела более трогательных существ. Кто сказал, что трогательны только пушистые котята да упитанные щенки? Эти огромные, с толстенной кожей громадины смотрели на нее блестящими мудрыми глазами и благодарно жмурились, когда их гладили по хоботу.

Слоны жили тут же, в сарае, пристроенном к дому. У старосты было два слона — взрослый и совсем молодой, еще подросток, недавно пойманный. Это рассказала на таком же корявом английском дочка старосты, выскочившая будто из ниоткуда. Слоны нужны для работы, и в лесу ловят слонов-подростков, приручить их сложно, но потом слоны платят верностью своему хозяину.

Девчушку звали Кадира, и она позволила Луизе и Джил покормить слонов. Чем их кормили — опять же неясно, но размер порций Луизу поразил. Больше всего слоновья пища напоминала колбаски из теста — как заготовки для пирожков. Только тесто было темно-коричневое, как глина, и каждая колбаска размером приближалась к паре футбольных мячей, связанных в одной сетке.

Френсис вернулся довольно скоро.

— Ну как? — встретила его вопросом Джил.

— С нами согласился пойти один человек, собиратель дикого меда. Он лучше других знает джунгли и чуть менее других суеверен. Считайте, что нам крупно повезло.

Его звали Надраджан. И он совсем не был похож на Маугли, как вначале подумала Луиза. Мужчина лет тридцати пяти — сорока, невысокий, как и все индусы, не мускулистый, но очень жилистый, с кожей цвета кофе с молоком и жесткими курчавыми волосами, естественно, черными как смоль.

Он хорошо знал хинди и плохо — английский, и всем снова крупно повезло, потому что Френсис, хорошо зная английский, чуть-чуть говорил на хинди, соответственно, они могли как-то друг друга понять.

Надраджан потребовал у Френсиса карты, долго цокал языком, кривился, а потом объявил, что они отправляются через двадцать минут и что в пути потребуется много воды.

И в пути Луиза узнала, что такое джунгли. Настоящие. Не те, которые показывают в познавательных передачах по «Дискавери» или в приключенческих фильмах про доблестных героев и белокурых красавиц.