По воле богов
Шрифт:
Раздался отвратительный звук, который бывает, когда металлом царапнешь по камню. В руку отдалась гнусная вибрация. Луиза поморщилась. Ну, что такое? Пришлось отложить лопатку и взять жесткую кисть.
Песок, даже слежавшийся, часто и обильно поливаемый дождями, легко поддавался под жесткими синтетическими ворсинками.
Это была каменная плитка, похожая на изразец, размером в четыре Луизины ладони. Интересно… Мягкой кистью Луиза обмела с нее прилипшие песчинки.
Плитка была из песчаника, и узор, если он и был на ней, не
Клад?!
Рука потянулась за ломиком, но тут Луиза вспомнила все инструкции по безопасности на археологических раскопках, которыми им забивали голову в колледже.
Но ведь взрывчатки здесь точно быть не может! Луиза усмехнулась своим мыслям и подавила желание позвать кого-нибудь из мужчин, чтобы переложить ответственность за решение на них. Нет уж. Она серьезный ученый, хоть и молодой, и всем это докажет. В первую очередь — себе. Или все-таки Кристиану?
Осознав в конце концов бесполезность этой мысленной цепочки, которая больше напоминала не обычное изделие из металла, а часть узора в вязании — петелька туда, петелька сюда, еще одно отступление, а теперь возвращаемся, Луиза решительно поддела край плиты и… без всяких усилий сняла ее.
Некогда плитка, очевидно, закрывала нишу в стене. Древний шкаф?
В нише было очень много пыли, Луиза порадовалась, что не страдает аллергией. А в пыли…
Она не сразу поняла, что это. Протянула руку. Пальцы коснулись чего-то пыльного и гладкого. Луиза с величайшей осторожностью, как невероятную ценность — а впрочем, это и была невероятная ценность, — извлекла на свет статуэтку.
Статуэтку из слоновой кости. У Луизы закружилась голова. Какая нечеловеческая красота…
Это была женская фигурка, тонкая, с вытянутой головой, широкими бедрами и удлиненными ногами. Кто бы мог подумать, что люди, поставившие неподалеку то капище с грубыми идолами, похожими на исполинов с острова Пасхи, могут своими руками так искусно выточить статуэтку!
Луиза боялась выпустить ее из рук, боялась, что она рассыплется и песком утечет сквозь пальцы, боялась того, что прикоснулась к вещи, которой человеческая рука не касалась десятки столетий…
Кость пожелтела, но, неведомо как, сохранилась, и только грудь древней красавицы покрывала темная сеточка трещин. В ее глаза были некогда вставлены рубины (странная ассоциация!) — теперь остался только один, а голову обнимал тонкий обруч из потемневшего золота.
Луиза едва не расплакалась от восторга и какого-то еще смутного чувства… Наверное, благоговения.
Ей хотелось бы провести еще не один час, разглядывая свое сокровище, очерчивая пальцем четкие линии ее лица и тела, но успех теряет половину своей сладости, если его переживать в одиночестве, а потому Луиза осторожно встала и… Нет, не побежала, хотя это вполне соответствовало ее настроению, а медленно пошла, внимательно глядя
Профессор Хаксли обнаружился неподалеку: он руководил Френсисом, который мощными движениями снимал пласты земли с какого-то места, представляющего, по мнению профессора, особый интерес.
Луиза сияла, как зеркальце, на которое падает солнечный луч, и едва не лопалась от гордости.
— Профессор Хаксли! — позвала она голосом, по которому сразу можно было бы обо всем догадаться.
— Да, Луиза? — Он повернулся к ней и прищурился на солнце.
Френсис тоже оставил свое, вне всяких сомнений, увлекательное занятие и посмотрел на нее вопросительно.
— Посмотрите, что я нашла! — объявила Луиза со всей скромностью, на которую была способна.
Профессор надел очки, которые болтались на цепочке на шее, наклонился.
— А-ах!
Кристиан бы присвистнул. Френсис не издал ни звука. Он молча и жадно вглядывался в статуэтку, и Луизе казалось, что она чувствует, как его взгляд скользит по ее ладони.
— Лу-иза… — От волнения голос профессора дрожал.
Она встревожилась.
— Да?
— Тебе кто-нибудь говорил, что особо ценные находки, которые могут оказаться еще и хрупкими, нельзя трогать?
Луиза обиделась. Она к нему с самым драгоценным, а он…
— Не думаю, что Луиза заслужила выговор, док, — заметил Френсис, не отрываясь от статуэтки.
— А я и не выговариваю. Я… так. Можно мне?
— Конечно. — Луиза отдала ему статуэтку. Неприятный осадок остался.
Уже через двадцать минут все знали, что Луиза Гаррот нашла удивительнейшую вещь, композитную статуэтку работы древних мастеров, вероятно изображавшую какую-то почитаемую богиню, сведения о которой утрачены (по мнению индолога Кристиана Митчелла), и, возможно, эта статуэтка станет центральным экспонатом среди коллекции находок из Мхараджани.
Кристиан выбрал момент, когда Луиза осталась одна, и пружинной походкой подошел к ней. Она взглянула на него с опаской.
— Луиза, прости меня, но ты дура, — в сердцах сказал Кристиан.
— Да это давно всем было понятно. Когда я согласилась выйти за тебя замуж, — огрызнулась она.
— Нет, не в этом дело. Дело в том, что ты могла вернуться в Англию миллионершей, как этот… — Кристиан не нашел нужного слова, но и не сплюнул на землю, что похвально. — А вместо этого… — Он бессильно махнул рукой.
— Да о чем ты? — Луиза искренне не понимала.
— О статуэтке! — взорвался Кристиан. — Ты представляешь, сколько она стоит?!
— Нет, но…
— А теперь без «но»! Все равно ты ее отдала… Эх, почему она попалась тебе, а не мне?
— Может, не хотела, чтобы ты на ней наживался? Не хотела быть проданной какому-нибудь эстетствующему банкиру и стоять у него в шкафу до скончания времен?! Может, ей больше по душе быть на виду, предметом восхищения тысяч и сотен тысяч людей, которые придут в музей? А?