По воле богов

Брантуэйт Лора

Френсис сидел в кресле с закрытыми глазами.

— Простите, мистер Шиола, я заставила вас решать не вашу в общем-то проблему…

— Меня зовут Френсис. И сейчас любая проблема — моя. Потому что я несу ответственность за все мероприятие.

Луиза улыбнулась, поймала свое отражение в зеркале: бледное лицо, одуревшие от смены часовых поясов и переживаний глаза, улыбка. Странное сочетание.

— Наверное, это я виновата. Не надо было с ней никуда идти и позволять…

— Луиза, вы ведь взрослая женщина! Производите впечатление очень разумного

человека. Зачем искать виноватых? Виноваты всегда или все, или никто. Даже Джил, судя по всему, не виновата — похоже, у нее болезнь.

— Вы очень лояльны.

— Что поделать. Может, это мой недостаток.

— Хотите выпить? — предложила она давно забытым тоном светской дамы.

— О нет, благодарю.

— Да я, признаться, тоже, — рассмеялась Луиза.

Дверь ванной отворилась, и вышла Джил. Без своего готического макияжа она смотрелась вполне безобидно: красивенькая изможденная мордашка, худые плечики. Та ли это девица, которая хлестала ямайский ром в сомнительном подвале?

— Я… приношу свои извинения. Глубокие. Очень. Кхм.

Видимо, родителей она подобными словами не баловала.

— Как вы себя чувствуете, мисс Хаксли? — осведомился Френсис. Без издевки, без напускной холодности. Просто задал вопрос, чтобы получить ответ.

— Мерзко, — призналась Джил. — Меня грызет совесть, и все плывет перед глазами.

— Понятное дело. — Луиза покачала головой. Злость ушла. Вместо нее осталась какая-то печаль и немножко — сочувствие. — Чудовище, ты когда ела в последний раз?

— В самолете, — призналось чудовище.

— Гениально.

Луиза и Френсис переглянулись.

— Что вы будете? — Френсис верно истолковал Луизин взгляд. — Я тоже, если честно, не ел очень давно.

— Что угодно, только поскорее! — Луиза вспомнила, что даже в самолете не перекусила, и поняла, что еще немножко — и упадет в обморок. Напряжение отпускало понемногу, и наваливалась усталость. Она села на кровать — возможно, чуть менее элегантно, чем ей хотелось бы, ну да ладно.

8

Завтрак в ресторане был назначен на такое время, когда Луиза жевать не могла категорически, да и жидкость глотала тоже с трудом. Она утешала себя тем, что от истощения не умрет, потому что прошлой ночью получила достаточно питательных веществ, и пила обжигающе-горячий чай.

Как ни удивительно, она спустилась вниз первой. Что ж, отлично, есть время побыть наедине с собой и подумать о жизни.

Вечер, который начался вчера хуже некуда, закончился весьма… симпатично. Луиза получила полное представление о том, как живут люди из высшего света. Им сервировали ужин в номере — по высшему классу. Со свечами и цветком орхидеи в серебряной вазе.

Отель подарил им бутылку французского вина, но пить никто не стал: Джил было стыдно, Луиза смотреть на алкоголь уже не могла (насмотрелась в баре), а у Френсиса нашлись какие-то свои причины, о которых он, впрочем, распространяться не стал.

С ним было хорошо. Первоначальная натянутость ушла: Луиза очень скоро свыклась с тем,

что с ней рядом сидит один из самых богатых красавцев и уж точно самый красивый богач этого мира. Он не старался подчеркнуть ни того, ни другого, наоборот, вел себя сдержанно, дружелюбно и элегантно, и рассказывал не о том, как хорошо проводить выходные на собственном острове в Тихом океане, а о том, как он путешествовал по джунглям Тасмании, как по-настоящему испугался, когда встретился в сердце Африки с леопардом, и что, к сожалению, так и не побывал пока в Восточной Европе.

Джил молчала. Сначала она больше всего напоминала молоденькую кошку, которую уличили в неправедном деянии и выставили в наказание на улицу, под дождь. Мокрые пряди по-вороньи черных волос великолепно дополняли этот образ. Потом рассказы Френсиса ее будто отогрели, она немного расслабилась, заулыбалась и даже перестала виновато сутулиться. Правда, за весь вечер она произнесла не больше полудюжины слов.

Луиза и сама не отличалась разговорчивостью: от усталости и вкусной горячей еды неимоверно клонило в сон, и она прилагала серьезные усилия воли, чтобы не закрыть глаза и не свернуться калачиком на своей огромной постели прямо сейчас. Хотя бы с краешку. Хотя бы ненадолго…

И это было странно, потому что Луиза всегда с трудом засыпала, вне зависимости от физического состояния, если в комнате был кто-то еще. Чтобы привыкнуть к соседке в общежитии колледжа, ей понадобилось два месяца. К Кристиану — и того больше, рядом с ним она чувствовала легкую тревогу даже тогда, когда считала, что все у них сказочно хорошо. А теперь… То ли она стала с большим доверием относиться к миру вообще, то ли к этим двоим в частности. Хотя какое может быть доверие по отношению к Джил? Глупая, дерзкая, испорченная девчонка… Однако последняя история, не самая приятная, будто сделала из нее, Джил и Френсиса заговорщиков. Совместные преступления, как ни крути, объединяют.

Так. Стоп. А на чем же они расстались? Луиза побелела. Провалов в памяти, равно как и других признаков психических отклонений, за ней пока не наблюдалось. А ведь Мерил предупреждала, что нельзя столько работать.

Но проснулась-то она точно одна!

Точно. Одетая.

Ужас какой… Нет, не ужас, это гораздо лучше, чем если бы она была абсолютно раздета.

— Доброе утро, Луиза! Как отдохнули? Как индийский театр?

Профессор Хаксли выглядел цветущим и пребывал, по-видимому, в прекрасном расположении духа. За его спиной отчаянно жестикулировала Джил. Наверное, объясняла, как представление.

— Доброе… — медленно проговорила Луиза. — Здесь чудесная атмосфера. Я так хорошо отдохнула. — Она пыталась понять, что же такое донести до нее Джил. — А про представление разве Джил вам не рассказывала?

— Ох, Луиза, вы же знаете эту молодежь! Очень привередливый зритель! Всегда одна критика… — Профессор сел. — Милая, а ты почему не садишься? — обратился он к Джил.

Джил с мрачным видом опустилась на стул с мягкой спинкой и уставилась в тарелку.