Плотские повести
Шрифт:
Сначала я загадал пышнобородое духовное лицо в рясе и скуфейке, но оно проследовало мимо четким, почти строевым шагом. Затем я помечтал о генерале с огромным животом. Многочисленная свита, состоявшая исключительно из полковников, была с ним столь заботлива, нежна и предупредительна, словно вела военачальника рожать. Но в другой вагон… Был даже момент, когда я вознадеялся провести эту дорожную ночь с юной длинноногой особой. Пьяно покачиваясь, она долго рылась в сумочке. Я подумал о том, что эротическую комедию можно начать
Без одной минуты двенадцать грянул гимн - поезд дернулся и пополз. Когда я уже решил, что остался в одиночестве, дверь купе резко отъехала в сторону: на пороге стоял лысоватый мужчина боксерской наружности. Несмотря на зрелый возраст, одет он был вполне по-молодежному: синие джинсы, вишневая майка, черная кожаная куртка и спортивные туфли. Боксер внимательно осмотрел купе, ощупал взглядом меня и спросил:
– Это ваше место?
– Исключительно!
– ответил я с достоинством. Он легко закинул в багажную нишу огромный чемодан на колесиках, поставил на свободный диванчик саквояж из натуральной рыжей кожи, потом отступил в коридор и позвал:
– Пал Николаич! Здесь…
В проеме появился невысокий молодой человек в распахнутом черном кашемировом пальто.
«Павел Николаевич!
– сердито подумал я.
– Меня в его возрасте никому и в голову не приходило величать по имени-отчеству…»
Мне вообще иногда кажется, что мы живем в стране, где власть захватили злые дети-мутанты, назначившие себя взрослыми, а нас, взрослых, объявившие детьми. Потому-то все и рушится, как домики в песочнице…
– Здравствуйте, - сказал мутант весело и звонко,- вам придется перейти в другое купе!
Скажу честно, я человек совершенно неконфликтный, даже уступчивый, но одного просто не переношу - когда мне приказывают. Жена моя, кстати, давно уже это усвоила и никогда не говорит: «Сходи в магазин!» Нет, она, даже если я просто лежу на диване, говорит: «Милый, хочу тебя попросить… Конечно, если у тебя нет других дел!» В следующий миг, отложив все дела, я уже мчусь в булочную с сумкой в руке.
– Толик, помоги, пожалуйста, господину перенести вещи!
– не дожидаясь моего ответа, приказал Павел Николаевич боксеру.
И только тут до меня дошло, что Толик - телохранитель. Мне стало не по себе. Конечно, умом я понимал, что нужно обратить все в шутку и перейти в другое купе - ведь подобные обмены местами дело в поезде обычное. Но в душе уже набухало злое, не подчиняющееся разуму упрямство. Если бы он не произнес это мерзкое словосочетание «вам придется», мне, разумеется, пришлось бы согласиться - и повесть, которую вы сейчас читаете, никогда не была бы написана…
– Товарищ, кажется, не слышит!
– высказался Толик.
Я
– Где ваши вещи? Давайте пособлю!
– предложил телохранитель.
– Я на своем месте и никуда не пойду!
– ответил я несколько истерично, но достаточно твердо.
– Не понял?
– удивился Павел Николаевич.
– А что тут непонятного?
– крикнул я и посмотрел на обидчика в упор.
Лицом он походил если не на ангела, то на студента-отличника из фильма семидесятых годов: румяное круглое лицо, вздернутый нос и большие очки. Но в зачесанных назад волнистых темно-русых волосах виднелась проседь, совершенно неуместная в его розовощеком возрасте.
– Повторяю еще раз: вам придется перейти в другое купе! Толик, помоги господину!
Я обратил внимание, что, сердясь, Павел Николаевич сжимает свои и без того тонкие губы в строгую бескровную ниточку.
– Почему? Вы не желаете со мной ехать? Вы меня боитесь?
– спросил я с иронией и пожалел об этом.
Глаза у студента-отличника оказались совершенно свинцовые, а взгляд равнодушно-безжалостный.
– Я никого не боюсь. Толик, не сочти за труд - сходи за проводницей!
Телохранитель ушел, а Павел Николаевич снял и бросил на диванчик пальто, потом дорогой пиджак с металлическими пуговицами, затем развязал изысканный галстук и остался в тонких черных брюках и белоснежной сорочке, обтягивающей наметившийся животик.
«Он и рубашки-то, наверное, в стирку не отдает, просто вечером выбрасывает старую, а утром надевает новую, как женщина - одноразовые трусики!» - с обидой подумал я.
– Вы напрасно уперлись, - с укором проговорил Павел Николаевич, снял очки, и лицо его стало совершенно детским.
– Вам все равно придется перейти в другое купе… Я с незнакомыми людьми не езжу.
– Тогда купите себе самолет и летайте со знакомыми!
– Самолет у меня есть. Но сегодня я вынужден ехать поездом,- совершенно серьезно объяснил он.
Явилась проводница. Было видно, что за вмешательство ей уже заплачено или во всяком случае обещано - и немало.
– Гражданин, перейдите, пожалуйста, в другое купе!
– потребовала она.
– Почему?
– Потому что молодой человек хочет ехать со своим другом!
– Не перейду!
– Хотите, чтобы вас перенесли?
– вяло удивился Павел Николаевич.
– Если вы до меня дотронетесь, у вас будут большие неприятности!
– предупредил я.
– Да он пьяный!
– показывая на меня пальцем, крикнула проводница.
– Предъявите документ! Я сейчас наряд вызову!