Плохой мальчик
Шрифт:
Мы попрощались, я нажал отбой. И тут до меня дошло, что, наверное, на самом деле все очень плохо. Захотелось ему позвонить и сказать: Женя, давай увидимся. Я нажал вызов, но тут же подумал: нет, так нельзя. Я ему скажу: давай увидимся – и тем самым подтвержу, что он правда скоро умрет. Невозможное дело. И снова нажал отбой. Решил подождать немного.
Да.
На отпевании было очень скорбно.
А на поминках – весело.
Женя Сабуров читал свои стихи с экрана. Мы ему аплодировали.
Всегда бы так. Всем бы так.
ГОЛЛАНДЦЫ,
Иногда смотришь какой-нибудь альбом репродукций и читаешь: картина пропала во время Второй мировой войны. Да, много погибло, конечно. Но немало тайком вывезено, и не только картин. В 1970 году я держал в руках и пораженно листал переплетенный в красный сафьян т. н. лейпцигский экземпляр библии Гутенберга. Эта книга (точнее, книги – это два тома) стояла в шкафу в кабинете заведующего отделом рукописей библиотеки МГУ. Слышал я многозначительные намеки насчет знаменитых «Каменотесов» Гюстава Курбе. Наверное, судьба многих исчезнувших творений такая: либо сгорели в бомбежках, либо молча лежат в тихих местах.
Но было и смешнее. В смысле, кошмарнее-абсурднее.
Знаменитый поэт-песенник Михаил Львович Матусовский рассказывал, как он летел из Германии на самолете, перевозившем трофеи для одного крупного военачальника. Майора Матусовского и еще нескольких офицеров просто прихватили с собой.
Самолет был набит под завязку всяким антикварным добром. Картины были повсюду, просто кипами и внавал.
Летели очень низко, над лесистыми горами. Самолет болтало. Офицеров с непривычки тошнило. Что делать? На пол ведь не поблюешь.
– Когда совсем было нехорошо, – рассказывал Михаил Львович, – вытаскивали картину подходящую, небольшую, вот такую примерно. – Он показывал прямоугольник в полметра шириной. – Брали ее за раму, сапогом выдавливали холст и из него сворачивали такой кулек… блевали туда и наружу выкидывали. Рамы потом тоже выкинули, на всякий случай.
– И много вы их так? – спросил я.
– Да не я один, – сказал М. Л. – Нас человек пять было. Каждый, наверное, штуки по две, по три…
– А вы их не запомнили? – спросил я.
Он долго и добродушно смеялся.
АРГЕНТИНА, БЕЗ КОСТОЧЕК
Наташа вернулась из командировки и только вошла в квартиру, как зазвонил телефон. Она по звуку звонка поняла, что из больницы, и схватила трубку, обмирая.
Да, это звонил доктор. Он сказал, что папа явно пошел на поправку: пришел в себя, уже сам глотает и все время спрашивает о ней.
– Удивительно крепкий организм, – сказал доктор.
– Ох, а я так перепугалась, – сказала Наташа. – Я скоро приеду.
– Я сегодня дежурю, – сказал доктор. – Увидимся.
– Да, да.
Она повесила трубку, села на диван и поняла, что все эти дни ждала конца, и заплакала от стыда за это. Поняла, что в командировку уехала специально, чтобы все случилось без нее, чтобы все сделали старшая сестра и брат – пусть приехал бы из Праги,
Она поняла, что все эти дни мечтала стать свободной женщиной. Чтоб, например, пригласить к себе домой мужчину. Кого? А хоть бы папиного доктора. Он давно на нее посматривает. Это он отпустил ее в командировку, сказал, что у папы состояние без динамики, а ей надо развеяться.
Так, так, так. Значит, морс сварить она не успеет. Она выскочила на улицу, забежала в магазин, взяла мандаринов аргентинских нового урожая без косточек, пару бутылок сока и подняла руку, ловя машину.
В больнице она взлетела на третий этаж и помчалась по коридору, нацепив на лицо счастливую улыбку девочки-доченьки, и врезалась в доктора.
– Он умер, – сказал доктор, взяв ее за плечи.
– Как?! – закричала она. – Вы что?!
– Десять минут назад.
– Это я виновата! – Она залилась слезами. – Зачем я уехала? Не трогайте меня!
По дороге домой она страшно захотела есть, и пить тоже. Но эти мандарины и этот сок – нет, нельзя. В подземном переходе у метро купила слойку и бутылку воды. Сжевала, запила. Потом еще одну.
На полу сидела молодая нищенка с двумя спящими детьми. Она держала картонку помогите на пропитание.
Наташа подошла и поставила рядом с ней пакет. Нищенка заглянула в него. Ей нужны были деньги, а не соки-фрукты. Ей захотелось запустить мандарином в эту дуру. Но увидела ее исплаканное лицо, опустила глаза и без выражения сказала:
– Дай бог здоровья, дай бог здоровья.
НРАВИТСЯ? БЕРИ!
Кроме подарков к празднику есть еще самые приятные подарки – просто так. Когда тебе дарят какую-то понравившуюся вещицу, прямо сразу: нравится? бери! Или делают подарок без особого повода. Просто пригласил гостя выпить-закусить-поболтать, а он принес какую-то занятную вещицу. Или еще проще: слушай, у меня тут есть одна штучка, хочешь, подарю?
По-моему, так сейчас уже не делают. Или делают редко.
А в мое время (или в моей компании) это было принято.
Я много замечательных вещей получил в подарок вот таким манером:
Несколько картин и рисунков знакомых художников.
Несколько хороших трубок, в т. ч. старые – «Три би», «Гюйо» и «Морелл Макензи» (это вообще раритет). И пару без клейм, но с серебряными кольцами, из отличного вереска, и с особой историей каждая.
Книги, в том числе довольно интересные и старые.