Плохой мальчик
Шрифт:
Диссидент вернулся домой потрясенный. Назавтра его назначили на важный пост в Госкомитете по делам печати. Он много лет отбивал все атаки набоковцев, как он теперь называл своих бывших единомышленников.
Но в 1986 году Набокова все же напечатали. Отрывочек. В шахматном еженедельнике…
Остальное известно.
БУЛЬВАР ФРАНЦУЗСКИЙ ВЕСЬ В ЦВЕТУ
У меня в Одессе был замечательный разговор. Прилетаю, выхожу из аэропорта, сажусь в такси. Шофер нестарый, но значительно старше меня тогдашнего (мне до тридцати, ему к пятидесяти).
– Пожалуйста, Пролетарский бульвар.
– Ой,
– Позвольте, – говорю, – вы же таксист в Одессе, вам лучше знать.
– Ну да, – говорит. – Я в одесском такси двадцать два года, первый раз слышу про такой бульвар!
– Странное дело, – говорю. – А вот я в Одессе пятый раз и нигде, кроме Пролетарского бульвара, не был. Знаете, прилетаю утром, еду на Пролетарский бульвар и вечером обратно на самолет.
– Нет, вы серьезно? Ну, а хоть что там такое интересное, раз вы туда пять раз летали из Москвы?
– Одесская киностудия, – говорю.
Он хохочет, стучит кулаками по рулю, всхлипывает, утирает слезы.
– Послушайте, я сейчас умру! Кто вам сказал, что он Пролетарский?! Кто этот кусок идиота?
– У них такой адрес. – Я вынимаю из портфеля конверт. – Вот.
– Молодой человек, не смотрите на конверты! Отнесите этот конверт в сортир! Бульвар называется Французский! Поняли? Одесская киностудия стоит на Французском бульваре! Запомнили?
– Так мы будем ехать, – говорю, – или мы будем обсуждать географию?
– Будем ехать. На Французский бульвар.
И мы поехали.
ЧЕЛОВЕК ИЗ ГАЗЕТЫ
У меня был старший брат, Леонид Викторович Корнилов. Он носил фамилию своей матери, первой жены нашего с ним отца. Он умер 5 ноября 2007 года, то есть уже два года как. Хорошие были поминки.
Мой брат был журналист незаурядный, причем не только и не столько пишущий (или берущий интервью) – сколько редактор. Опять же не в смысле работы над чужими текстами, а в смысле делания газеты. Он был из коллектива знаменитой в 1960-1970 годы газеты «Неделя» (приложение к «Известиям») – сначала ответственный секретарь, потом замглавного. Он был мастером создания номера, его архитектором, виртуозом сочинения полосы и разворота, гением шапок и подзаголовков, артистом рубрик и подписей к рисункам и фотографиям. Кроме того, организатором материалов. Это на самом деле редкий дар.
На поминках все об этом говорили.
Интересно было видеть этих стареньких зубров, журналистов семидесятых (и семидесятилетних сейчас – экое совпадение!). Да, это был особый народ, совсем другой, чем ныне, просто даже удивительно. Я говорю, конечно, не вообще о людях – я имею в виду именно журналистский цех. Другое отношение к профессии, другой стиль общения, все другое. Но и жизнь газеты в те времена тоже была совсем другая.
Это были люди, которые буквально жили газетой и в газете – буквально. Здесь были смысл, цель и радость их жизни, здесь был их дом: сюда они приходили с утра и уходили за полночь, здесь они ели и пили (часто и помногу, что немаловажно!), справляли все праздники, дружили, романились и даже умирали. Кругом был хоровод внештатных авторов, стажеров, студентов и городских сумасшедших (правдоискателей, писателей и изобретателей) – да, тогда ведь в редакциях не было пропускной системы.
Я это помню. Сам заходил в «Неделю» довольно часто.
Теперь все это кануло. Наверное, закономерно. Но все-таки жаль. Жаль хотя бы потому, что «Неделя» середины 1970-х
ЧЕЛОВЕК ИЗ ГАЗЕТЫ 2
Вот я сказал, что-де раньше журналистика была хорошая. А теперь, значит, плохая. Это как бы подразумевается. И действительно, все кругом говорят про «желтую» прессу, про тупых и безграмотных журналистов. Вот, мол, раньше журналисты были гуманисты и властители дум. И вообще их уважали. А сейчас они пиарщики или клеветники. Циники-насмешники (в лучшем случае) или «сливные бачки» (в худшем). Или просто пишут про разных селебритиз на разных патиз… Бррр!
Спешу сделать некоторые уточнения.
«Неделя» была отличной газетой. И не она одна. И не только там были хорошие журналисты. Аграновский и Богат были выдающимися очеркистами. Голованов – великим научным обозревателем, Лацис – экономическим. Ну и так далее.
Но были и очень плохие журналисты. Неинтересные, косноязычные. Бесстыдно вравшие – про наше всеобщее процветание; про заботу партии о благе народа; про тяжкую судьбу трудящихся в странах Запада. Были статьи, хрестоматийные по подлости. Не говоря уже о бесконечных умолчаниях обо всем, о чем только можно было умолчать. Если уж сотни людей увидели 8 января 1977 года кровавую кашу и разбитый вагон, тогда публиковалась трехстрочная заметка: «На днях в московском метро произошел взрыв небольшой силы; имеются пострадавшие, которым оказана медицинская помощь».
Думаю, что в советских газетах вранья было еще больше, чем сейчас.
Могут сказать: «Это не они лгали! Это их заставляла власть!»
Но и теперешние журналисты лгут не из вредности. Кого заставляет хозяин, кого опять же власть.
Велика ли разница? На мой взгляд, никакой.
Тем более что и теперь есть очень хорошие журналисты. Умные, эрудированные, интересно пишущие. Их немного. Но и тогда хороших тоже было мало. Думаю, процент примерно одинаков.
Тогда почему же в старое время журналистов уважали, а сейчас – нет? Почему сейчас каждый норовит плюнуть в глупых, бездарных, лживых журналюг?
Боюсь, что ответ оскорбительно прост.
В СССР пресса не была четвертой властью. Забирай выше. Она была рупором и рычагом власти первой и единственной. Люди писали в газету, как в ЦК или Верховный Совет. Приезда корреспондента центральной газеты ждали, как сошествия бога с небес. Собкор «Правды», освещавший жизнь той или иной области, был по должности членом бюро обкома. Вместе с командующим округом, ректором университета и директорами крупнейших заводов. То есть принадлежал к правящей элите.
А власть в России уважают.
Газета «Правды» была органом ЦК КПСС. Даже «Вечёрка» была газетой горкома партии.
Попробуй в те годы заикнись про этих тупых продажных борзописцев.
НЕЗАБВЕННЫЙ
Две недели назад Марина Сергеевна брала деньги в банкомате. Она была не замужем, одна растила дочь, теперь уже студентку четвертого курса, но была вполне обеспечена: главный бухгалтер в солидной фирме.
Спрятала карточку и деньги, по привычке бросила в сумочку чек. Обернулась. Сзади стоял молодой человек. Чуть за двадцать.