Плохой мальчик
Шрифт:
– Да, Леонид Ильич.
Брежнев ему шепчет:
– Парень! Подстригись!
Да, кстати.
Мемориальную доску на Кутузовском, 26, надо повесить на место.
МАРТА КИШ
Роберт Шульц был австралиец немецкого происхождения. Он был круглый сирота, жил у опекунов, которые потом тоже умерли. Он был молод, но нелюдим и зол, друзей у него не было. Он работал в маленькой фирме, которая закрылась, потому что хозяина нежданно хватил инсульт. Еще у него была троюродная тетка,
Подходящий кандидат.
Он приехал в Европу, в Германию, на родину предков, чтобы что-то изменить в своей скучной жизни. Его убили, труп утопили, документы и записную книжку забрали.
Марте Киш звонил уже совершенно другой человек. Хотя и по имени Роберт Шульц.
Марта Киш сказала, что она вряд ли сможет чем-нибудь помочь. Разве что советом.
Ну и ладно. Главное, она его признала.
Надобно сказать, что человек, который теперь был мелкий клерк Роберт Шульц, а раньше был капитан С. Н. Судаков, тоже должен был умереть у себя на родине, в СССР. Это было нетрудно, потому что он тоже был круглый сирота, детдомовец. А его молодой жене сказали, что муж попал в автокатастрофу, искалечен донельзя и весь обожжен, хоронить будут совсем забинтованного. Вот какие были тогда меры предосторожности. Это ему нелегко далось, кстати.
Двадцать шесть лет он работал в Германии и Франции, прилежно и тщательно.
Два раза в год он приезжал к Марте Киш в Нойкирхен. Довольно противная старуха. Но все-таки живой человек. Она звала его на «ты». Это странным образом грело душу.
А потом его вызвал связник и передал: все, больше не надо. Страна другая, всё другое, всем спасибо, все свободны.
Он приехал в Москву по туристической визе. Встретился с начальством.
– К сожалению, в новых проектах мы вас не видим, – сказало начальство. – Пенсия нужна?
– У меня пенсия там, – сказал Роберт Шульц. – Побольше здешней.
– Вот и ладно, – сказало начальство. – Только чтоб тихо.
– Я давал присягу, – сказал Роберт Шульц.
– Не сомневаюсь, – сказало начальство, встало и крепко пожало ему руку.
Его бывшая жена работала стоматологом в платной клинике. Он записался к ней на прием.
Без жалоб, чисто профилактически. Она долго рассматривала его зубы.
– Хорошая работа, – сказала она.
– Немецкое качество, – сказал он с небольшим акцентом.
– А вы немец? – спросила она.
– Разведчик! – засмеялся он.
– Извините, не люблю разведчиков, – сказала она.
– Как интересно! – засмеялся он еще громче. – А почему?
– В кассу, – сказала она, проставив галочки в карте. – Всего доброго.
Он вернулся в Германию. Оказалось, Марта Киш умерла. Поэтому он переехал в Нойкирхен и теперь каждое воскресенье ходит на кладбище, ухаживает за ее могилой.
ЛИНКОР «МИНЕРВА»
– Дядя Форд приглашает на пикник, – сказала мать. – Скоро лето кончится, а мы на море не были.
У соседа был старый джип марки «форд». Поэтому его так звали.
– Чего это он к нам подлаживается? – спросил
– Неплохой человек, – сказала мать. – Полы в кухне поможет перестелить.
– Я сам могу перестелить полы, – сказал сын. Ему было семнадцать, он работал на складе металлолома.
– Вот вместе и поработаете, – сказала мать.
– Правильно, – сказала сестра. Ей было пятнадцать. – Давно пора.
В общем, поехали. Мать с дядей Фордом впереди, брат с сестрой на заднем сиденье. Добрались до моря, потом вдоль берега. Нашли хорошее место. Дождались отлива. Стали ловить крабов. Варили их в котелке на костре. Выпили пива. Потом поставили палатки. Мать и сестра легли в одной, брат и дядя Форд – в другой.
Ночью брат проснулся от того, что с ним рядом укладывается сестра, на место дяди Форда.
– Ты чего? – спросил он.
– Сам не понимаешь как будто, – сказала она.
Брат приподнялся и сел. Вытянул шею. Была сырая темнота и слышно, как шумит море.
– Спать хочу, – сказал брат. – Я спиной повернусь, а ты пригрей меня.
Наутро дядя Форд нашел у самой воды местечко под скалой, где крабы прямо кишели. Подогнал туда свой джип, чтоб накидать в корыто. Подул сильный ветер, скала упала, раздавила джип, и дяде Форду заклинило ноги. Изо всех сил тащили. Нет, не вытащить никак. И бежать некуда: ведь они километров за сто отъехали.
Мать, сестра и брат стояли в стороне и думали.
– Прилив начинается, – сказала сестра. – Надо к нему подойти.
– Вот ты и подойди, – сказала мать, собирая палатку.
– Как будто это я с ним, это самое, – сказала сестра.
– Не груби, – сказала мать.
– Я пойду, – сказал брат и побежал к дяде Форду, который лежал спиной на сыром песке, а ноги были в искореженной машине.
– Да, угораздило, – сказал брат. – Больно?
– Не важно, – сказал дядя Форд. – Я читал одну книжку, про военных моряков. Был такой линкор «Минерва». Попал на мину. Стал тонуть. Переборка упала и придавила матроса. Все бегут спасаться, а он не может.
– Война, страшное дело, – сказал брат. – Я тоже читал что-то типа.
– Там был корабельный священник, – сказал дядя Форд. – Имя-фамилию не помню. Он остался с этим матросом. Там, внизу, в трюме, понимаешь? Не оставил его одного погибать.
– А это правда было? – спросил брат.
– Не в том дело, – сказал дядя Форд. – Иди к своим. Вода поднимается.
– Если во имя Господа нашего Иисуса Христа, – брат перекрестился, – я тут останусь, то все равно выплыву. А если нарочно утону, меня зарплаты лишат. В смысле понятно. Мать на пособии, сестра пока учится.
– Иди, иди, – сказал дядя Форд и прокусил себе палец. – Ты добрый.
– Мне вас, честно, жалко, – сказал брат, отвернулся и быстро пошел к своим.
Дядя Форд не стал смотреть ему вслед.
Вода была уже близко, серая пена пополам с водорослями.
Чайка села на него. Попробовала клювом место, где на ноге запеклась кровь.
Вторая прилетела.
ЦЕРЕМОНИАЛ И ПРОТОКОЛ
Мне было лет четырнадцать. Ну, или только что пятнадцать исполнилось.