Плохие девчонки

Уилсон Жаклин

Я провела полдня у окна, надеясь, что девочка появится вновь.

— Что ты изнываешь в одиночестве, Мэнди? — удивилась мама. — Я приготовила чай. Давай попробуем, как получился наш пирог. Ну же, не грусти.

Мама слегка потянула меня за косички. Предполагалось, что я улыбнусь.

Я помотала головой.

— Мам, можно мне сделать стрижку?

— Зачем тебе это, милая? У тебя чудесные волосы.

— Ничего они не чудесные. Мне надоело ходить с длинными волосами. И косички заплетать надоело. Никто уже не носит эти дурацкие

косички. Можно мне постричься коротко-коротко, чтобы зачесывать волосы наверх?

— И устроить у себя на голове воронье гнездо, — неодобрительно отозвалась мама, жуя пирог.

— Мам, а у миссис Уильямс есть дети? Свои, не приемные. — Я принялась слизывать пудру с ломтя пирога.

— Слизывать пудру неприлично, Мэнди. Да, кажется, у нее есть взрослая дочь. Она живет в Канаде.

— Тогда это не она.

— Кто — не она?

— Девочка из дома миссис Уильямс. Я видела ее вчера. И сегодня тоже. Она качала коляску и ходила за продуктами.

— Наверное, внучка. Сколько ей лет, как тебе?

— Нет, постарше.

— Ничего, что постарше. Я бы хотела, чтобы ты с кем-нибудь подружилась. Мелани так изменилась.

Я вздрогнула. Мне не хотелось даже думать о том, что ждет меня в школе.

— Вот что, Мэнди. Отнеси-ка ты пирога миссис Уильямс. Нам столько не съесть. Заодно и познакомишься с этой девочкой.

— Ни за что! Не хочу, не пойду, — смутилась я.

— Ну же, не стесняйся, — сказала мама, аккуратно укладывая ломти пирога в пластиковую коробку. — Держи! Угости соседей.

— Нет, мам. Пожалуйста, не заставляй меня. Что я, как дурочка, — уперлась я.

Мне страшно хотелось познакомиться с девочкой из дома напротив, и в то же время я не могла заставить себя первой постучаться к ней в дверь. Да, она улыбалась, да, она махала мне рукой, но из головы не выходили ее насмешливо вздернутые брови. При желании она могла стать той еще занозой. Хуже, чем Ким.

— Трусишка моя, — ласково проговорила мама. — Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, не хочу, — отказалась я, и никакая в мире сила не могла сдвинуть меня с места.

Тогда мама сама отправилась к миссис Уильямс. Я ждала на кухне, ковыряя остатки пирога. Мама все не возвращалась, и я пожалела, что не смогла набраться смелости, чтобы пойти самой. Миранда Радуга не раздумывала бы ни секундочки. Почему же я такая отчаянная трусиха? Серая мышка, жалкая трусишка. Так меня дразнили в школе. Обзывали малявкой и зубрилой, кричали: «У кого четыре глаза», каждую неделю, что там — каждый день Ким придумывала новые дразнилки и обзывательства.

Что меня ждет в понедельник?

Я сунула в рот новый кусок пирога, чувствуя, что меня вот-вот стошнит. Хлопнула входная дверь. Вернулась мама. Ее щеки слегка горели.

— Боже, ну и в нелепое положение я попала, — сказала она. — Мэнди, глупышка, что же ты не сказала мне, как выглядит эта Таня?

Таня! Волшебное, необычное имя. Почти как Миранда. Нет, лучше, чем Миранда.

Самое подходящее имя для такой девочки.

— Таня, — мечтательно повторила я.

— Представляешь, она зовет миссис Уильямс Пэт — просто Пэт, даже не тетя Пэт. Ну, конечно, она ей не родственница, — пояснила мама. — Миссис Уильямс ее опекает. Что-то там у нее не заладилось в последнем приюте. Говорят, она замечательно присматривает за детьми, вот миссис Уильямс и согласилась взять ее к себе с испытательным сроком. И вполне ею довольна. Но как она одевается, как выглядит!

— Она замечательно выглядит! — сказала я.

— Право же, Мэнди, — рассмеялась мама. — А ведь ты ей тоже приглянулась. Она все о тебе расспрашивала. Хотела позвать тебя в гости, но я сказала, что ты еще нездорова после несчастного случая и плохо себя чувствуешь.

— Мама!

— Ты ведь не хотела к ней идти. Ты наотрез отказалась!

— Я — это одно, но раз она сама меня пригласила…

— А мне бы не хотелось, чтобы у тебя была такая подруга. Подумай сама, Мэнди! Что у вас может быть общего? Она гораздо старше тебя. Я дала бы ей на вид лет шестнадцать, но оказалось, ей только четырнадцать. И носит такие каблучищи! Надеюсь, миссис Уильямс знала, на что шла. — Мама цокнула языком.

Я крошила в пальцах пирог, кляня себя, что не решилась сама пойти в гости к Тане. После маминых слов она решит, что я беспомощное дитя. А разве не так? Зачем Тане такая подруга, как я?

Но не прошло и часа, как раздался громкий стук в дверь. Веселое, назойливое «тра-та-та-та-та».

— Кто бы это мог быть? — удивилась мама.

А я сразу же догадалась!

— Приветики! — сказала Таня, едва мама успела распахнуть дверь. Она облизнула губы, будто на них все еще были крошки пирога. — Спасибо за угощение, просто класс! — Она протянула пустую коробку.

— Неужели ты съела все одна? — поразилась мама.

— И не сомневайтесь, — ответила Таня. — Разве что дала слизнуть пудру Саймону и Чарли. Зубов у них нет, жевать они не могут, а Пэт, бедолага, сидит на какой-то дурацкой диете. Повезло мне, а? — Она похлопала себя по плоскому животу и подмигнула. Не маме, нет. Она смотрела мимо нее. На меня. — Ты Мэнди, правильно? — спросила она.

Я кивнула.

— Давай знакомиться, — сказала она и переступила через порог, ловко проскользнув на своих каблуках мимо мамы, пытавшейся перегородить проход.

Мама нахмурилась и обернулась.

— Мэнди надо отдыхать, — произнесла она строгим-престрогим голосом. — Познакомитесь как-нибудь в другой раз.

Когда мама сердится, у меня всегда внутренности сжимаются в комок и я беспрекословно подчиняюсь.

Таня лишь рассмеялась. Не грубо, нет. У нее оказался солнечный, переливчатый смех, вызывающий желание улыбнуться в ответ. Даже мама и та растаяла.

— Мэнди отдыхала весь день, правда, Мэнди? А теперь ты хочешь, чтобы я с тобой поиграла, да?