Плохие девчонки
Шрифт:
— Что уставилась? — спросила она. Даже на каблуках она была ниже Ким, зато старше и гораздо круче.
— Ничего, — пролепетала Ким.
— Вот и славно. Бегите домой, детки. Не мешайте мне и моей подруге Мэнди отдыхать.
Они быстренько убрались. Даже Ким. Видели бы вы их лица! «Мне и моей подруге Мэнди». Таня назвала меня своей подругой! Да они просто позеленели от зависти.
— Я везу его высочество на прогулку в парк, — сказала Таня. — Хочешь со мной?
Мне страшно хотелось пойти с ними, но мама, которая как раз успела подойти,
— Нет. Мало ли кто там к вам пристанет, — сказала она. — Парк — не место для девочек.
— Не волнуйтесь, я присмотрю за Мэнди, — сказала Таня.
— Не сомневаюсь, дорогая, но я не отпускаю Мэнди. Мы идем домой пить чай.
— Мам, ну, пожалуйста, мне так хочется в парк, — попросила я.
— Если она проголодается, мы купим мороженое, — сказала Таня, позвякивая мелочью в кармашке. — Миссис Уильямс дала мне денег на карманные расходы. Ну, пожалуйста, миссис Уайт, отпустите Мэнди со мной.
— Нет, дорогая. Быть может, в другой раз, — сказала мама, беря меня за руку.
Я отстранилась.
— Мам, но я хочу именно сегодня. Так нечестно. Почему ты вечно обращаешься со мной, как с ребенком? — сказала я.
Мама обиженно захлопала ресницами. Но она явно колебалась.
Внезапно на меня снизошло вдохновение.
— Миссис Эдвардс сказала, что мне пора становиться самостоятельнее. Она считает, что я маменькина дочка, потому-то остальные меня и задирают.
— Не может быть, Мэнди, — произнесла мама, но в ее голосе сквозила неуверенность.
Вдруг миссис Эдвардс именно так и сказала?
— Мы всего на полчасика, — заверила Таня.
Мама вздохнула:
— Хорошо, сдаюсь. Если ты так хочешь в парк, Мэнди, мы, так и быть, пройдемся вместе с Таней.
Я набрала побольше воздуха.
— Нет, мам. Тебе вовсе не обязательно идти с нами. Мы пойдем тихими улочками, где нет машин. Если к нам будут приставать, мы убежим. Все девочки ходят в парк одни, без мам.
Я не могла поверить, что мне хватило духу это произнести. Будто на миг я превратилась в Миранду Радугу. И знаете — это подействовало! Мама отпустила нас одних в парк — правда, лицо у нее при этом было недовольное. Я знала, что она будет дуться и грустить весь вечер, но сейчас мне было все равно.
Мы с Таней побежали по траве. Малыш Рикки подскакивал в коляске вверх и вниз. Таня напевала песни «Нирваны», а я старалась ей подпевать. Рикки сперва весело пускал пузыри, но затем его укачало.
— Кажется, у нас тут маленькая неприятность, — сказала Таня.
Она промокнула Рикки платком, наморщив нос, а затем вымыла руки в небольшом бассейне-лягушатнике.
— Когда я была маленькой, мы с папой часто ходили сюда, — сказала я. — Иногда папа закатывал брюки до колен и плескался вместе со мной.
— У тебя чудесный папа, — сказала Таня.
— Угу. А вот мама слегка того… — Я скорчила гримасу.
Я боялась, что Таня начнет смеяться над мамой.
— Да нет, она просто волнуется за тебя, — к моему
— Ты по ней сильно скучаешь?
— Ага, — просто сказала Таня. Она сложила руки и согнулась пополам. Но тут же выпрямилась вновь. — Но зато теперь у меня есть ты, а, малютка Мэнди?
— Не называй меня малюткой, — воспротивилась я.
Таня засмеялась и потянула меня за косичку.
— Когда ты заплетаешь косы, тебе можно дать на вид лет шесть.
— Не смейся так. Я не виновата. Я просила маму, чтобы она делала мне такую прическу, как ты показала, но она отказалась.
— Так научись сама, — сказала Таня.
Мы медленно шли по дорожкам парка, качая коляску, пока Рикки не заснул. Таня остановилась и поставила коляску в тень.
— Ну что, позагораем, Мэнди?
Она сбросила туфли и легла в траву, задрав топик и подставив солнцу живот.
— Хочу, чтобы живот загорел, — пояснила она.
— А я тут же обгораю, — пожаловалась я, устраиваясь рядышком. — И становлюсь розовой. Терпеть не могу розовый. Это самый противный цвет в мире.
— Полежим две минутки — и встанем. Ты не успеешь сгореть, — сказала Таня.
Я решила, пускай с меня вся кожа слезет, лишь бы лежать и лежать рядом с Таней под лучами солнца. Я смотрела в зеленые кроны деревьев. Листья шелестели и шептались, будто делились неведомыми секретами.
— Ах, Таня, как я рада, что у меня есть такая подруга, — призналась я.
— А я рада это слышать, — сказала Таня. Она приподнялась на локтях. — Смотри, ты уже вся порозовела. Надо остудиться. Идем за мороженым.
Мы пошли к лотку у ворот парка. Таня купила два рожка по 99 пенсов. Рикки жалобно захныкал, Таня посадила на палец капельку мороженого и дала ему слизнуть. Рикки понравилась игра, и он потребовал еще.
— Нет, маленькая жадина. Тебя снова укачает, — сказала Таня. — Пошли, Мэнди. Пора доставить тебя домой, чтобы твоя мама не переживала.
Мы шли бок о бок, как настоящие подруги, толкая перед собой коляску. Цокали Танины каблуки. Поскрипывали мои школьные сандалии. Ее тень весело приплясывала, задорно мотались стриженые волосы. Моя коротенькая тень с косичками неуклюже переваливалась рядом.
— Последи за Рикки, пока я куплю газету для Пэт, — попросила Таня, останавливаясь у магазинчика на углу.
Я стояла снаружи, слегка покачивая коляску. Мне было очень лестно, что Таня доверила мне ребенка. Я следила сквозь окно за тем, как Таня ходит внутри магазина. Глаза, привыкшие к солнцу, едва различали ее силуэт в полумраке. Вот она роется в кармане, отсчитывая плату без сдачи. Вот сует ее кассиру, берет газету и идет к двери.
Вдруг ее рука сделала неуловимое движение. Пальцы схватили что-то с полки, и Таня, не задерживаясь ни секунды, вышла из магазина.